— Я недостаточно даю тебе намёков на то, чтобы ты поцеловал меня?

— Достаточно. Наслаждаюсь редким тихим прелюдием.

Не нужно было больше говорить. Он сделал все сам: очертил мягкие скулы, оставил небрежный поцелуй на алых щеках, затем поцеловал приоткрытые губы, покусанные из-за вечных переживаний. Нежно-нежно, двигая мягкие губы своими. Казалось, будто в этом движении было куда больше интима. Медленно, пройдясь губами, он выдохнул, проникая глубже. Несказанные слова, не показанные эмоции, не выраженные чувства — сейчас ничего не имело значения.

Он сдерживал себя, стараясь наступать медленно, не давя, без напора, только дыхание Леи становилось прерывистым, а с губ небрежно слетали тяжёлые выдохи. Становилось тяжело контролировать себя до той степени, чтобы перестать дышать.

— Тише, Лея, тише, — посмеивался Джексон, обхватив девушку за талию, притянув ближе, — я могу и привыкнуть к тебе такой.

— Привыкай. Надеюсь, мы друг в друге не разочаруемся.

— Не стоит о плохом, — выдохнул он, — позволь себе почувствовать себя лучше и счастливее хотя бы в этот момент, когда ты наконец произнесла мое имя.

— Я его и до этого произносила, — с придыханием шептала, — только…

— Прости, можем поговорить чуть позже? Хочу тебя почувствовать, только не во сне.

Аккуратно касаясь ее подбородка, он притянул ее к себе, упиваясь долгожданным поцелуем. Он слышал свое учащенное сердцебиение, когда Лея опустила руку на вздымающуюся грудь. Близость с ней была подобна самому настоящему экстазу, о котором он не мог и мечтать. Добиться расположения Леи означало добиться ее доверия. Теперь он обязан был не разочаровать ее, показать, что у любви пусть и есть все краски мира, начиная от печальных, заканчивая самыми счастливыми, но основными являются всё-таки вторые.

Рука опускалась ниже, на спину. Нежными поглаживающими движениями он касался ее, не смея думать о большем. Сейчас, когда она с наслаждением отвечала на поцелуи, для него важно было показать свое намерения.

— Если ты хочешь остановиться, мы…

— О, вы такой благородный, мистер Питчер.

— Ну уж нет, — Джексон опустил Лею на подушку, нависнув над ней, — теперь я запрещаю тебе называть меня так, когда мы вдвоём.

— Наши отношения только-только набирают обороты, а ты уже мне что-то запрещаешь. Дальше что?

— Для того, — он опустился ниже, шепча прямо в шею, — что пойдет дальше, — небрежный влажный поцелуй, вызвавший табун мурашек, — ты еще не готова.

— Я? — тяжело дыша, прошептала она. — Или ты?

«Я», — ответил себе, поцеловав ее.

Близость. Что входит в это понятие? Каково определение близости сейчас? Для кого-то близостью считается секс, основанный лишь на возникшей химии между двумя людьми. Но для Джексона и Леи близость означает совершенно иное: это чувство, граничащее между сердцем и разумом, взяв у обоих маленькие части, чтобы создать одно целое. У сердца — способность чувствовать, способность сопереживать и, возможно, лёгкий флёр влюблённости, окольцевавший предыдущие два; но у разумам дела обстояли куда иначе… Разумная близость не о чувствах, а о желании разделить свою жизнь с кем-то другим. Такое не возникает спонтанно, когда вы сидите двадцать минут в кафе. Для того чтобы прийти к такой близости, нужно прощупать человека в разных ситуациях, чтобы увидеть его сущность. И когда Лея поняла, что Джексон — та самая недостающая разумная часть ее первичных чувств симпатии, ей стало все ясно.

Он касался в ее еще не тронутых им участках тела, создавая новые воспоминания, граничащие с безумием. Новые воспоминания о близости с другим мужчиной, который ей жутко нравился и в которого она была влюблена. Если бы года 3–4 назад Лее сказали бы, что она встретит мужчину, которому сможет отдаться без зазрения совести и без чувств сожаления о бывшем партнёре, то она бы рассмеялась в лицо этому человеку, а потом, вспомнив чувственные касания Зака, заплакала бы, напомнив себе, что сейчас он делит подушку не с ней.

— Лея, ты все ещё можешь меня остановить, если не хочешь или…

— А если хочу, то что мне нужно сделать? — шепнула прямо в шею, нежно коснувшись губами.

Его дыхание дразнило и раззадоривало еще больше, открывая ту самую часть Леи, которая была давно для всех закрыта. Точнее сказать, спрятана под огромным и тяжёлом слоем недоверия и грусти, появившихся после неудачных, как ей казалось, отношений.

— Сказать, — тяжело выдохнул он. — Скажи мне, что я могу тебя почувствовать, и я сделаю тебя самой счастливой девушкой на свете. Не хочу банальных фраз, не хочу метафор, но ты…

— Я…

— Ты самый дорогой сорт кофе, который я бы хотел распробовать и оставить себе, чтобы ни один не смог ощутить твоего шлейфа. Ты тот самый темный закоулок, в который боятся ступить, а если ступят, то не смогут выйти, так как будут поражены твоей внутренней красотой.

С губ срывался стон, когда руки Джексона опускались ниже, невесомо проводя пальцами по открытым участкам на спине. Чувствуя, как медленно она теряет самообладание, Лея посмотрела в его глаза.

— Я хочу попробовать довериться тебе, Джексон.