Джексон заслушивался ее, даже не останавливая поток бессвязных мыслей. Думал о Лее, которая очень сильно обожглась, боясь допустить к себе еще кого-то, — и даже не объяснишь, что по такому принципу строится жизнь.

— Я с самого начала увидела, что ты в кого-то уже влюблён. И это не Кейт. Слава Богу.

Он усмехнулся, но отрицать не стал.

— Она из твоей компании?

— Да, — уверенно и твёрдо проговорил он, — только без нотаций по типу…

— Какие нотации? Ты помнишь, сколько тебе лет? Я уже стара для нотаций, мне нужны внуки…

И снова началась та самая тема, которую Джексон избегал со своего двадцатилетия. Едва она это проговорила, он почти не выплюнул «у тебя уже есть один», только вовремя остановился. В голове Джексона моментально всплыли все слезы матери, когда она смотрела на внуков своих подруг, мечтая о таком маленьком комочке для себя.

— Понимаю тебя, но…

— Как она выглядит?

— Она…

Джексон попытался сфокусироваться на внешности, но почему-то для него стало важным рассказать о том, какой она человек. Не так важно, какие у нее волосы или глаза, важно то, насколько близка она стала для такого чёрствого человека как он.

— Если она согласится, я могу пригласить ее на ужин с тобой. Без отца, — строго прочеканил он.

— Она светленькая? Мне так нравятся блондинки! Такое ощущение, что эти девушки такие чистые, непорочные…

— Мама, — остановил ее Джексон, аккуратно взяв за руку, — она не блондинка. И что за стереотипы… — фыркнув, он отвернулся к саду, заметив маленький цветок олеандра. — Она своевольная, закрытая, иногда даже грубоватая и бесцеремонная…

— Всегда знала, что мой сын никогда не будет искать лёгких путей, — рассмеялась Паула.

— И в то же время она самый добрый человек, которого я когда-либо встречал, — взгляд, полный любви, вернулся к улыбающейся матери, впервые увидевшей сына таким счастливым. — Не хочу распыляться громкими словами о любви, но я точно знаю, что влюблён в нее…

…

— … Поэтому ничего интересного я не смогу тебе рассказать, как бы ни хотел.

— Будто бы ты когда-нибудь рассказывал мне о своей личной жизни, если не брать под расчёт ваши стычки с Кейт, — выдохнула Моника. — Но ты какой-то все равно поникший.

После утренней встречи в «Мадлен» Джексон сразу поехал в офис, написав сообщение Лее о своем скором прибытии, но, получив уведомление, в котором говорилось, что у нее выходной и она поедет к Элиз, мужчина заметно расстроился: в его мечтах Лея не должна была выходить из его кабинета весь день. Он хотел разговаривать с ней, поделиться самыми вкусными чаями, провести с ней каждую свободную секунду, чтобы просто почувствовать ее рядом, но иногда так бывает: ожидание сталкивается с реальностью. Пусть Лея и раскрылась перед ним, позволила себя коснуться, пусть и не сразу же, Джексон по-прежнему ощущал выстроенную китайскую стену между ней и целым миром.

И ведь оказалось, что дело вовсе не в нем конкретном, — дело в ее опыте, который оставил свой отпечаток на жизнь девушки. И сейчас, сидя напротив Моники, напротив своей лучшей подруги, он хотел поговорить с ней, как ни странно, о них — искренне и без притворств:

— Тебе никогда не говорили, что дружбы между мужчиной и женщиной нет?

— Это намёк на то что-то большее, чем дружба? — усмехнулась девушка. — Не рассчитывай. Я против инцестов.

— Я серьезно спрашиваю. — Поставив свою чашку на подставку, он несколько раз подумал, прежде чем сказать: — Видишь ли, всегда, когда я слышал подобные фразы, мне становилось дико смешно, ведь у меня есть ты, и я понимаю, что дружба действительно существует, только…

— О, не говори, что это из-за Леи. Начиталась каких-то статеек всяких псевдопсихологов, где говорится об этом… — фыркнула она. — Дружбы нет для тех, кто не умеет дружить. Ты же не хочешь залезть в трусы к Саймону.

— Моника, фу! — покривился он. — Мы с Саймоном-то… Когда дружили вообще? Когда общались? В общем, конечно нет!

— Ну вот, — расставила руки Моника, — ко мне же тоже не хочешь.

Даже подумать об этом было чем-то постыдным и каким-то неразумным, неправильным, поэтому Джексон моментально помотал головой, оперевшись руками на стол.

— Не буду рассказывать о личной жизни своей, надеюсь, что девушки, — усмехнулся он, — но проблема с этим действительно есть. Но нет, никто ничего не запрещал, мы лишь поговорили об этом, из чего я сделал выводы, что она и правда переживает о возможном романе с тобой.

— Со мной? Ты ей сказал, что я видела тебя оборванного, обосанного и облеванного? — уточнила Моника, присаживаясь поудобнее.

— Чуть-чуть опустил некоторые детали, но да, сказал.

Моника на секунду подумала вспылить, рассказать, что ни одна девушка не может нарушить ту идиллию и ту дружбу, которая образовалась между ними, но в то же время она понимала Лею и ее боязнь, недоверчивость по отношению к ней.