— Но я хочу в них быть! — завопила она. — Хочу! Ты была права насчёт работы. Я и правда совершенно не реализовалась…

— Элиз, — грубее произнесла Лея, — ты себя слишком недооцениваешь. И ты хочешь, чтобы спустя полгода после того, как тебя чуть ли не откачивали, ты вернулась сразу же в обычную жизнь? Так не бывает. Дай себе время на восстановление. Я рада, что ты хочешь быть полезной, ищешь работу, чтобы мне было не так тяжело, но… Все в порядке. Правда. Тебе нравится то, чем ты занимаешься?

Элиз чуть усмехнулась.

— Конечно нравится, я такими инженерами работаю… Видела бы ты их… — задумчиво и так сладко произнесла она. — Но ты права. Я просто… переживаю за тебя. Я могу задать тебе личный вопрос? Спрашиваю разрешение, как видишь, — рассмеялась она, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

Оборвав ее на полуслове, Лея принялась готовить кофе и чай, чтобы как следует поговорить с сестрой о собственных чувствах, с которыми придётся в дальнейшем разбираться самостоятельно.

Спустя несколько минут кофе, приготовленный в турке, уже был разлит по чашкам, а чай, с которым Элиз любила есть торты, был залит кипятком, девушки приступили к обсуждению.

— Давай свой вопрос.

— С Заком… все кончено, я так понимаю? — осторожно, боясь спугнуть сестру таким вопросом, Элиз не смотрела ей в глаза. — Не в смысле «вы что, расстались?», а в смысле… Твои чувства остыли?

— Давно, — спокойно ответила Лея, — в тот же день, когда мы расстались.

— Ты не говорила о нем много, буквально пару раз, но ты же с кем-то обсуждала это.

— Обсуждала, — согласилась она, — с бабушкой. Я переживала за маму, так как она могла бы слишком близко к сердцу принять причину нашего расставания, а бабушка, насколько я знаю, имеет в этих делах больше опыта. Только она мне помогла не так, как ты думаешь.

Элиз замерла, ожидая прочувствовать историю, которую слишком давно хотела услышать.

— Тогда я рыдала, мне кажется, несколько дней подряд, — Лея будто начала смотреть на повторяющиеся события новыми глазами, подмечая, насколько сломленной она была. — Я не знала, что мне делать с этой информацией, она буквально съедала меня изнутри. Я постоянно прокручивала в голове его фразу о том, что он что-то чувствует к другой девушке. К другой! До сих пор не могу в это поверить. — Она отпила глоток кофе, усмехнувшись появившейся в груди давней боли, что отчётливо появлялась, когда она начинала говорить про Зака. — Маме я сказала, что хочу погостить у бабушки, но сама просто хотела зарыться в кокон из одеял.

— Помню, как бабушка потом ругалась на тебя из-за этого, только я не понимала, что ее так взбесило.

— Мое состояние ее взбесило, — устало проговорила она. — Мое состояние. Она тогда пришла в комнату, когда я кричала в подушку от боли. Тихо, спокойно присела, совершенно не беспокоясь о том, как мне больно и тяжело. Я ее увидела только спустя время, когда услышала какой-то шорох — это она телевизор решила включить. Бабушка… — рассмеялась Лея, вспоминая этот старый аппарат. — И когда я посмотрела на нее, она мне сказала: «Лея, он хотел с тобой остаться? Он хотел решить этот вопрос?». Я кивнула, так как Зак и правда хотел решить его, он хотел остаться со мной в отношениях. Просто решил честно признаться, что на данный момент ему нравится другая. А после моего признания бабушка выдала фразу, которую я не смогу забыть, мне кажется, никогда: «Ну и ты решила расстаться с ним? С каждым такое бывает. Нужно было принять, это же мужчины. Они такие иногда бывают туповатые… Такие симпатии нужно прощать ради общего будущего. Любовь побеждает все, как говорится: и измены, и всякие влюблённости. Конечно, не избиения там и так далее…»

Элиз поражено открыла рот, слушая сестру.

— Тогда-то я и поняла, что никогда не прощу его. Наверное, это отточенная гордость сыграла во мне, так как я примерно с такими же глазами поднялась с кровати и посмотрела на бабушку, которая в свою очередь ехидно смеялась с меня. Я не могла поверить, что наша бабушка могла такое сказать — вернуться к мужчине, который изменил. Но тогда она решила добавить ещё одну фразу, пока я совсем не слетела с катушек: «Не нравится, да? Не можешь принять такие слова от меня. Не можешь принять, что будешь с таким мужчиной, так как знаешь свою ценность. Вот и реагируй на такие слова таким же образом и никогда не думай вернуться к тому человеку, который не видит твоей ценности». Тогда-то я все и поняла. «Я не про красоту и фигуру, — продолжила бабушка, — для меня это не самое ценное… Я про твой внутренний мир. Ты сильная, боевая, умная, добрая и, что мне всегда нравилось, справедливая. Ты даже куриц наших защищаешь, когда петухи их кусают! Так что всегда, когда у тебя будет какие-то изощрённая мысль вернуться туда, где тебя не ценили, вспоминай мои слова и свою реакцию на них, ведь они — истина».

Лея помнила эти слова всегда, переписав их в свою рабочую тетрадь в тот же день. Она помнила каждое слово, каждое дыхание бабушки, когда она произносила их.

— Это был единственный раз, когда я с кем-то обсуждала Зака. И тогда мои эмоции и правда были истиной.

Только Лею осенило, что теперь-то это не единственный раз.

— Хотя уже не единственный. Я… немного обсудила этот вопрос с Джексоном.

Глаза Элиз загорелись, она хотела расспросить все, но сейчас решила оставить разговор о нем: ее куда больше интересовало состояние сестры.

— Я всегда сравнивала твои отношения с Заком с моими с Лиамом. Если ты помнишь, то они были, мягко говоря, совсем разными. Но расстались мы по одной и той же причине, как ни странно, — Элиз аккуратно подбирала слова. — Но…

— Я поняла, о чем ты хочешь сказать: ты сравниваешь не только отношения, но и нас с тобой и то, как мы преодолели эту боль, правильно?

— Да! Всегда было интересно, как ты справилась так быстро.

— Быстро? Я до сих пор не справилась, — выдохнула Лея. — До сих пор. Мне постоянно кажется, что меня предадут, поэтому два года вообще не хотела каких-то отношения и даже не думала о них. И даже сейчас, когда у меня что-то получается с мужчиной, я постоянно сомневаюсь. Так что нет, — посмотрела в окно Лея, глубоко выдохнув, — не быстро.