Мне нужно выбраться. Мне нужно выбраться из машины сию же минуту.

Действительность произошедшего мчится назад с резкой пощечиной и грозится придушить меня до смерти, и я не могу дышать.

— Меня сейчас вырвет! — молвлю я и тянусь к дверной ручке.

— Чего? — Карсон притормаживает и смотрит на меня с водительского сиденья. — Вот дерьмо! Давай я остановлюсь.

Он протягивает руку и кладет ее поверх моей, отчего я дергаюсь и распахиваю дверь машины. Машина все еще движется, но не так быстро, чтобы я не сумела на хрен выскочить из нее. Я выпрыгиваю из машины и кубарем скатываюсь с насыпи.

Смерть в этот миг была бы спасением.

Во тьме гулко отдается мое имя, но все превращается в их смех… запах… в яркую боль и вторжение в мое тело.

Я ударяюсь обо что-то, и понимаю, что большое дерево смягчило мое приземление. Я просто лежу на спине на земле, ветки и камни впиваются в меня, однако я ничего не чувствую, — я оцепенела. Вглядываюсь в беззвездное небо и думаю, что же вглядывается в меня в ответ. Это, стало быть, дурной сон.

Готовы ли мои ангелы-хранители наконец вмешаться? Думаю о Боге и хохочу. Проклятье, на этот раз Он действительно оплошал.

— Дарси!

Слышу встревоженный голос Карсона и тихий шелест травы, пока он отчаянно пытается меня найти. Но я не делаю ни малейшей попытки пошевелиться или заговорить.

— Блядь, тебе нужно в больницу.

Приятно знать, что выгляжу я так же погано, как и чувствую себя.

Мой вид на вселенную с высоты птичьего полета внезапно перекрывает голова Карсона, который стоит надо мной и пытается помочь мне встать. Но все, что я вижу, — это рожу Блейка надо мной, и чувствую ту же алкогольную вонь, которой, как мне кажется, пропитана и я сама. Я не выношу, когда ко мне прикасаются, поэтому бью его локтем в лицо, когда он пытается схватить меня за руку.

Он отступает назад, матерясь, чего я не могу расслышать из-за собственных испуганных криков. Криков, что, кажется, исходят не от меня, но я их слышу. Как бы я ни старалась их остановить, они становятся только громче и отчаяннее.

— Позволь помочь! Пожалуйста! — приглушенно произносит он, прикрывая рукой кровоточащий нос. Ярко-красный цвет в лунном свете совпадает с цветом пятен на моих бедрах.

И тут же оцепенение сменяется безумной яростью и адреналином.

Мне нужно убираться отсюда, и немедленно.

Я бегу.

Быстрее, чем когда-либо.

Вверх по откосу, вдоль улицы и в ночь.

Карсон не гонится за мной, и прежняя Дарси почувствовала бы укол вины за то, что так ужасно поступила с ним, когда он всего-навсего пытался помочь. Но той Дарси больше не существует.

Пока я не окажусь в безопасности темноты, где только тусклые и мерцающие фонари усеют путь к моему конечному пункту в никуда, я не смогу снова дышать.

Мне просто необходимо оказаться где-нибудь подальше отсюда, а для это нужна тачка.

Я в каком-то районе. Все кажется знакомым, но теперь я смотрю на мир другими глазами.

Поднимаю камень в садовой клумбе, и у меня вырывается сдавленный смех, когда я вижу слова: «Ангелы бродят среди нас», написанные на нем. Мой ангел однозначно был сегодня в отпуске.

Я подхожу к серебристой «Хонде», припаркованной у обочины, и разбиваю камнем водительское стекло. От пронзительного звука я закрываю уши и осознаю, что по моей руке течет горячая липкая жидкость — еще больше крови. Такими темпами я сдохну от кровопотери, и было бы не так уж и плохо.

Открыв дверь, я проверяю бардачок, центральную консоль и козырек в поисках ключей, но ничего не нахожу. Похоже, придется взломать замок зажигания. Но мои руки не перестают дрожать, а в глазах жжение и зрение расплывчато.

Я впиваюсь ногтями в горло, ибо снова не могу дышать. Так вот значит каков конец.

— Дарси!

Меня до смерти достало слышать свое долбанное имя. Я сменю его. Может на Хлою или Веронику? Вероникам достается все веселье.

— Кто такая Вероника?

Меня окутывают руки и вытаскивают из машины, и, хотя я знаю его запах, хоть его присутствие и успокаивающее, я все еще хочу выцарапать его долбанные глаза.

— Ты бросил меня! — кричу я, яростно пытаясь вырваться из его рук.

Рэв отпускает меня.

Я поворачиваюсь к нему лицом и делаю кое-что, на что способна — отвисаю ему пощечину. Сильно. Но он не двигается. Он пялится на меня, его золотые глаза широко распахнуты, а рот слега приоткрыт.

— Ч-что стряслось? Кровь? — похоже, он тоже не умеет составлять связные предложения.

Хочу сорвать с себя это платье.

Схватившись за шиворот, я с яростью дергаю его, и как только слышу первый разрыв, я знаю, как мне поступить.