Котар покачал головой. Неприятное противоречие. Во время общения с Савой, Котар убедился, что собеседник – невероятно образованная личность. С ним можно было поговорить на самые разные темы, начиная с поэзии и заканчивая астрофизикой. И вот оказывается, что на самом деле Сава – рабовладелец, которому чужды идеи гуманизма.

Но это всё догадки, и их ещё стоило проверить.

Сложно скрыться, когда скребёшь макушкой потолок, а пол гнётся или жалобно скрипит под твоим весом, но Котар старательно отводил взгляды работяг, чтобы не отвлекать их от дел.

Сначала со складов откачивали воздух, изолировали помещение. Потом туда запускали челноки с "Пентакля". Сервиторы и техноадепты, используя краны и специальную технику, разгружали челноки, чтобы те отправлялись обратно. В помещение вновь закачивали воздух, выравнивали давление, открывали его и развозили ящики в разных направлениях.

Погрузчики отличались друг от друга. Колёсную технику использовали для малых грузов, шагоходы переносили то, что потяжелее, и совсем неподъёмное доставалось на долю мостовых кранов, подвешенных у высоких потолков.

Странники основательно подошли к работе. Котар прикинул и предположил, что только у него перед глазами трудятся сотни. А будут тысячи, когда персонал Белами-Ки выучит правила и присягнёт новым хозяевам.

Котар спрятался в тени грузовых контейнеров, выставленных друг на друга, перекрестил руки на груди и отправил свой дух вглубь разума бригадира, руководившего людьми в этом месте. Котар ухватился за свежее воспоминание и развернул его.

Мужчина удерживал боксёрскую грушу, из которой выбивал пыль мальчишка приблизительно семи-восьми лет.

Майка и шорты пропитались потом, тоненькие ручки мальчика подрагивали, но если он и останавливался, то не дольше, чем на мгновение. Однако усталость взяла своё, он утратил бдительность, перчатка только скользнула по груше. Мальчик потерял равновесие и едва не улетел в сторону, если бы его не поддержал отец.

– Следи за собой! На испытаниях тебе никто помогать не будет!

Мальчик тяжело дышал. Он упёрся руками о колени, сделал несколько вдохов и выдохов, потом сел на мат и сказал:

– Мама говорит, что на испытаниях умирают. Я не хочу умирать.

Лицо мужчины и без того костлявое с явно выраженными скулами и острым подбородком ещё больше ожесточилось. Он сказал:

– Ты ещё маленький и не понимаешь, какая это честь! Какая жизнь тебя ждёт, если не справишься!

– Но живём же! – пропищал мальчишка.

– Меньше слушай мать, сынок, – произнёс мужчина. – Она – слабая женщина, уже смирилась. – Он показал пальцем на сына и продолжил: – Ты же должен сражаться. Так что поднимайся, пока ремня не получил.

В племени Котара никто никого не спрашивал хочу-не хочу. Не было условий, чтобы отказаться от борьбы. Именно поэтому множество капитулов набирали рекрутов исключительно с миров смерти.

Пустынные Странники, похоже, были лишены такой возможности, но всё-таки многое вкладывали в подготовку воинов, если судить по выучке и способностям Авраама.

Котар не стал проникать глубже в разум бригадира. Тот мог почувствовать воздействие и доложить, а Котар не хотел, чтобы о его расследовании узнали. Он собирал только поверхностные мысли, смотрел только самое яркое и новое из жизни людей вокруг. В конце концов, он не нашёл ничего предосудительного и решил просто поговорить с кем-нибудь из команды "Пентакля".

Котар отправился к небольшой беседке, рядом с которой стоял указатель с изображённой дымящейся сигаретой. Он перестал отводить взгляд находящимся поблизости работягам, чем вызвал нервную дрожь и сорвавшуюся с языка ругань. Всё-таки не каждый день почти перед самым носом возникает чернокожий великан в одежде из шкур гигантских рептилий. Один из слуг Странников выронил сигарету, бросился было подобрать, но та укатилась прямо к сапогам Котара. Котар наклонился за ней, но когда снова выпрямился, слуги уже и след простыл.

Котар обратился к седому мужчине, даже старику, который уже отдохнул и вышел из курилки, в то время как остальные его товарищи застыли на месте не в силах пошевелиться.

– Уважаемый, можно с вами поговорить?

Старик опустился на одно колено, склонил голову и ответил:

– Конечно, господин.

– Вы можете подняться и не прятать взгляд.

Старик встал, но всё-таки явно был не в своей тарелке. Он нервно почёсывал руку, переступал с ноги на ногу.