Дело в алых глазах выходца с Ноктюрна или вообще в ужасе перед Ангелами Смерти, Котар не знал.

– Меня зовут Котар. А вас?

– Ф-фред, – старик быстро поправился: – Фредерик, господин.

– Ты можешь рассказать о себе, Фредерик? Кем работаешь? Давно ли на "Пентакле"?

Фредерик проглотил ком в горле и сказал:

– Я, я… я – разнорабочий. Могу варить. Могу… погрузчиком управлять. А с хозяевами я… не знаю… всю жизнь. Простите, башка совсем не соображает, не скажу, сколько лет точно.

Котар почувствовал, что кто-то положил ему руку на плечо.

– Разговоры со смертными не очень хорошо тебе даются, друг мой.

Котар обернулся и сделал шаг назад. Пока Котар отводил взгляд людям, магистр Сава отвёл взгляд ему самому, иначе подобраться так незаметно он бы не смог.

Всё также в силовых доспехах. Всё также с железной маской на лице.

Сава обратился к Фредерику:

– Можешь идти, я сам отвечу на все вопросы.

Фредерик согнулся в поясе, поблагодарил магистра, сбившись на неразборчивую скороговорку, и чуть ли не убежал, только бы побыстрее покинуть это место.

– Они вас до смерти боятся, – сказал Котар.

– Ты хотел сказать "нас", – отозвался Сава.

– Нет, я сказал именно то, что хотел, – произнёс Котар. – Слуги Саламандр выказывают нам уважение. Они не боятся нас.

Сава махнул рукой и сказал:

– Ну, как видишь, я не разделяю взглядов Саламандр. Наши люди не должны забывать, кто мы такие.

– И кто вы?

– Мы не их оружие. Мы не их защитники. Мы не равны. – Мягкий голос Савы зазвенел, словно мечи столкнулись. – Мы – повелители. Мы выше. Смертным на "Пентакле" лучше не забывать об этом.

Котар покачал головой и ответил:

– Не могу согласиться, магистр. Это против всего того, за что я сражаюсь с тех пор, как вступил в капитул.

– Я уважаю твои взгляды, Котар, и жду того же от тебя.

Глаза Савы мутного болотного оттенка, но жгли ничуть не хуже пылающих углей Котара. Было в них что-то, заставляющее холодеть даже огнекровного воина Саламандр.

Ангелы Смерти постояли некоторое время молча. Окружающий мир на пару десятков метров вокруг вымер. Если кто-то и хотел устроить себе перекур, то пришлось искать для этого другое место.

Наконец Котар выставил руки вперёд и сказал:

– Ладно. Признаю, получилось не очень вежливо. Мне было любопытно, но, наверное, я зашёл слишком далеко.

– В молодости я был таким же, – сказал Сава. – Я искал, я рисковал. Смотри, к чему я пришёл.

Он повернулся боком, чтобы отсутствие правой руки стало заметнее.

– Я гнию заживо, – продолжал Сава. – Яд друкари разрушает моё тело, и приходится тратить уйму сил, чтобы просто существовать.

– Если вы позволите, магистр, то мои братья постараются найти в архивах упоминание о таком случае. У Саламандр давняя история противостояния с друкари. Скорее всего, противоядие есть.

– Если бы… – Сава вздохнул. – Но за попытку буду благодарен. – Он сделал паузу, а потом продолжил: – Впредь, если у тебя возникнут какие-нибудь вопросы обо мне, моих Странниках, "Пентакле", людях из команды, то спрашивай у меня.

– Хорошо. – Котар кивнул. – Тогда давайте начнём с темы…

Позже, когда в доках одна смена пришла на место другой, Сава закончил отвечать на вопросы Котара и растворился без следа.

Псионическая проекция.

Как оказалось, Сава даже не покидал капитанский мостик "Пентакля". Сказать, что Котар был поражён, значит, ничего не сказать, но дело даже не в колдовстве, а в большей степени в истории Пустынных Странников.

Всё это следовало проверить как можно быстрее, и Котару хотелось взвыть от того, что ответа магистра Ту’Шана придётся ждать многие месяцы. А пока сообщения перемещаются по галактике в виде фантасмагорических видений, он собирался опросить Авраама и его братьев на наличие несовпадений в показаниях. История Георга Хокберга всегда была смешана с ложью в равных пропорциях, но в случае с Пустынными Странниками коктейль получился куда более мутным и опьяняющим.