– Солдаты и офицеры знают, что делать? – спросил Котар.

Сара кивнула и отозвалась:

– Там тесно, это не артиллерийская палуба, поэтому работаем небольшими группами по пять-десять человек, чтобы друг друга не пострелять. Когда такое подразделение добирается до перекрёстка или какого-либо извилистого перехода, то занимает позицию и докладывает. Следующая группа атакует, опираясь на блокпост и так далее и тому подобное вплоть до отсека с генератором. Медленно, но верно.

– Вы предупредили солдат о способностях врага?

Сара помрачнела, а потом сказала тише:

– Не обо всём. Иначе бы у меня половина отказалась куда-то идти.

Котар прищурился, с шумом выдохнул носом и сказал:

– Я трусов не потерплю!

– В своих земляках я уверена, – произнесла Сара, кивая в сторону бойцов в алых банданах. – Что же до остальных… я проинструктировала офицеров, что делать в таких случаях.

Взгляд Сары стал холодным, даже ледяным и достаточно красноречивым, чтобы такой ответ удовлетворил Котара.

– Тогда выдвигаемся, – сказал он.

Палуба, на которой находился отсек с генератором поля Геллера, встретил отряд зачистки тишиной. Но в отличие от прошлой операции, на этот раз хотя бы было светло.

"Головорезы" заняли круговую оборону у лифта, пара специалистов принялась разворачивать турель "Тарантул".

Котар подождал, когда лифт привезёт следующую группу бойцов, и уже вместе с ними продолжил путь.

Он не бросился сразу же в хитросплетения стальных лабиринтов, лестниц и эстакад. Сперва заглянул в комнату дежурных, где на экранах когитаторов отображались технические характеристики оборудования. Все они находились в красной зоне, зашкаливали, но Котара интересовало другое.

Он подобрался к терминалу видеонаблюдения и оценил изображения с камер. Ни одного работника на своём месте не оказалось, а картинка из отсека с генератором отсутствовала. Вместо неё – шипящие помехи или просто тьма.

Котар предположил, что на пути в отсек они не встретят ни одной живой души, но всё-таки менять план лейтенанта Эпплбаум не стал.

Группа зачистки никуда не спешила и даже возводила импровизированные баррикады, используя попадающуюся по пути утварь, вроде кабельных бухт, ящиков и труб, а также приспособлений, захваченных с собой именно с подобной целью. Наёмники растягивали колючую проволоку, ставили растяжки и мины.

Какие-нибудь орки или другие пираты, которые посмели бы атаковать "Амбицию", заплатили бы огромную цену, чтобы взять эти укрепления с наскока, но никто бы не сказал утвердительно, помогут ли баррикады против демонов.

Наконец передовой отряд, возглавляемый Котаром, достиг входа в отсек. Их встретил низкорослый старичок в грязной робе, который ещё несколько дней назад наверняка жаловался на хондроз. Теперь же старик сверкал, причём в прямом смысле, – от кожи исходил тусклый свет, словно бы внутри человека свеча.

– Вы здесь, чтобы причаститься? – и, не дожидаясь ответа, старик добавил: – Наш Бог распахивает свои объятья для всех.

Гости с гостеприимным хозяином не церемонились: сбили на пол, скрутили и связали пластиковыми хомутами по рукам и ногам. Старик не возражал. Он сказал:

– Скоро мы все возвысимся, братья и сёстры! Сольёмся воедино!

Кляпа под рукой не было, и старика просто пнули по лицу, выбив зубы. Но даже так он не останавливался, а что-то шамкал, булькал и хрипел, – Котар не прислушивался.

Он был занят другим, – застыл на входе и наблюдал за столпотворением. В отсеке собрались, наверное, все рабочие, обслуживающие генератор, а также члены их семей, – несколько сотен людей! – которые пришли разузнать, из-за чего их родных не отпускают домой. Домой никто не вернулся, и даже Котар не сразу смог отвести взгляд от завораживающего зрелища.

Механизмы генератора скрылись под многочисленными корнями огромного древа, которое словно бы проросло изнутри устройства, не обращая внимания ни на потоки энергии, ни на прочный корпус. Ствол широчайший – до десяти метров в диаметре. Кора рыхлая, – Котар заметил множество грибковых наростов и пятен мха. Ветви сами как деревья, под собственным весом согнулись, возводя вокруг ствола своеобразную решётку. На них росли большие плоды с мохнатой кожурой. Мякоть красная, и перепачкаться ею успели, наверное, уже все, кто стал свидетелем необычайного явления. Те, кто был ближе к древу, срывали и передавали плоды по рукам назад.