– Док, можно вас попросить…

– Конечно.

– Мне нужно кое-куда сходить. Присмотрите пока за Серой.

– Разумеется, – отозвался доктор Игельхунд. – Сера очень важна для всех нас. Но я и тебе советую остаться. У нас хорошие специалисты, успокоят.

– Я справлюсь.

Вилхелм нашёл ведьму на обзорной палубе, где прогуливались свободные от работы члены экипажа, выступали артисты и музыканты. Впервые он увидел, чтобы Ийдана была не в обществе своей огромной тени – Котара Ва-кенна – а с другими детьми. Они играли в догонялки или рассматривали космос через иллюминаторы под присмотром учителей. Ийдана как раз настигла подружку, хлопнула её по спине, расхохоталась, а потом столкнулась взглядом с Вилхелмом и сразу стала серьёзной. Учительница, которая направлялась поздороваться, вдруг забыла, зачем шла, все остальные присутствующие при встрече люди тоже перестали замечать, что Вилхелм или Ийдана рядом.

Ведьма сказала:

– Ты попросил у меня ребёнка, и у тебя будет ребёнок.

– На костёр захотела? – вполголоса проговорил Вилхелм. – Думаешь, всегда будет так весело играться? Кем бы ты ни была… кто бы за тобой ни стоял, я найду управу.

Ийдана нахмурилась, оскалилась, в глазах замерцали огни, но всё-таки она произнесла:

– Не знаешь, что говорить. Не смей мне угрожать!

Когда ладони Вилхелма превратились в кулаки, Ийдана добавила:

– Всё с ребёнком будет хорошо! По крайней мере… два десятка лет.

– Что?! – Вилхелм прищурился.

– Скажи спокойно своей жене, пусть рожает, – произнесла Ийдана.

На всякий случай она поставила ногу назад, а рядом с её крохотными кулачками заколебался воздух. Ийдана добавила:

– Ребёнок такой, потому что у него несколько отцов и несколько матерей. Кто-то не только метки ставит, но и требует что-то взамен.

Вилхелм не знал, что говорить. Просто стоял и тяжело дышал.

Потускнел свет, пол замёрз и покрылся инеем, изо рта вырвалось облачко тёплого воздуха. Люди вокруг превратились в неподвижные тени, но меж ними металось и танцевало что-то ещё. Вилхелм слышал неразборчивый шёпот и короткие смешки, но таким дерьмом этого человека было не напугать.

Как говорится, плавали – знаем.

– Успокойся! – сказала Ийдана. – Возвращайся к жене и убеди её, что всё получится. Не только ты рискуешь, я тоже многое вложила в твоего наследника!

Вилхелм разжал кулаки, тяжело вздохнул. Мир вокруг снова начал наливаться красками, послышалась музыка, разговоры других людей.

– Всё будет хорошо, – добавила Ийдана. – Я помогу.

– Как уже помогла?

– Да, как уже. Думаешь, легко обмануть природу?

Вилхелм ничего не ответил, попятился, развернулся и ушёл. Ийдана постояла немного, глядя тому в спину, а потом сняла морок с друзей и подружек.

– Вот ты где! – воскликнула девочка в нарядном платье, дотронулась до плеча Ийданы и убежала прочь, заливисто смеясь. – Маешься!

– Маюсь, – согласилась ведьма.

3

Пока на Хелге-Воланте бушевала война, и десятки тысяч людей, погибая, кричали в агонии, у Серены на крики сил не хватало. Волнение, панические мысли, паранойя в полубреду. К родам она уже едва дышала, – не самое лучшее состояние, чтобы разрешиться от бремени.

– Кесарить будем, – сказала сестра Симона на немой вопрос Вилхелма.

– Мне… мне нужно быть рядом?

Сестра покачала головой и отозвалась:

– Она, мне кажется, вообще уже ничего не понимает. Лучше не надо. Мы позовём, если что.

Вилхелм так и застыл у остеклённого барьера в операционную. Оперировать собирались не кто-нибудь, а сам магос Децимос вместе с доктором Игельхундом. Обычно эти двое объединяли усилия только для работы с космическими десантниками, но на этот раз сделали исключение. Игельхунд на старости лет хотел сосредоточиться на научной деятельности в сфере нейроимплантатов и прочил на своё место главного врача именно Серу. Её нельзя было потерять.

Серу уложили на операционный стол и отгородили ширмой ту область, где хирурги собирались работать. Симона подкатила поближе тележку с инструментами, совершила несколько предварительных действий, а потом позвала Децимоса и Игельхунда.

Работали сосредоточенно и быстро, но не за ними следил Вилхелм, а за тем, насколько бледна его супруга. Операцию проводили под частичной анестезией, но Вилхелму показалось, что Сера вообще никак не реагирует на происходящее, словно не одну половину обезболили, а отправили пациента в медикаментозный сон.