Выстрел. И первая неудача. Выбил плечо, свалил и откатил по склону, но не наповал. Выстрел, выстрел, выстрел… Загрохотал над ухом сорок пятый калибр, а двух белкасов словно бейсбольной битой встретили. Каждого. По мягким, но выпирающим местам.

— Это кроты, — крикнула Клара. — Не эти мутанты, но их предки.

— Патроны береги, в яме еще есть…

Я выстрелил и пока перезаряжался, Клара добила второго. Дав мне возможность переключиться на яму, там уже высунулся победитель толкотни. Зыркнул в нашу сторону желтым глазом и тут же схлопнул его, получив пулю в нос. Так, возможно, еще больнее. Белкас заверещал, но его тут же скинули в яму его же собратья. Появился следующий, сразу перепрыгнув через ступеньки. И оттуда же свалился обратно с простреленной шеей.

Очевидно, что по одному за раз работать проще…

* * *

— Я знаю, что накосячила, — сказала Клара, протягивая мне банку пива. — Но давай так. Все, что найдем внутри, мы, конечно же, поделим пополам. Но у тебя будет право первого выбора. Что скажешь?

— Скажу, что твои астрологи что-то да понимают в местных звездах, — сказал я и помассировал себе шею. — Я тоже что-то чувствую. Будто кости перед дождем ломит. Поэтому то, что мы будем делить, после моего выбора нам надо добыть максимум до рассвета.

Глава 23

Промелькнула мысль, что если внизу мы найдем только неприятности, то будет забавно их делить. А право первого выбора так вообще стало выглядеть сомнительно. Я заглянул в яму, на дне которой в свете химической палочки еще лежали три белкаса.

До дна было метров семь, стенки гладкие. За исключением сколов и выбоин, оставленных когтями белкасов. Ну или кротов, учитывая их предков и стремление зарываться под землю.

Спустился по верёвке и сразу сдвинулся на границу света. Присел, вскидывая ругер и вглядываясь в коридор, уходящий вглубь горы. Метров на пятнадцать проглядывается, а дальше уже начинался сплошной мрак. Пол и стены были выложены из больших каменных плит с редкими стыками, а потолок — из мелких (размером с обычный кирпич) гладких камней. Одна боковая плита была выбита, и ещё одна разломана. Вокруг них была разбросана земля, а внутри виднелись норы белкасов.

Шакрасу здесь не нравилось. Я не чувствовал присутствия других зверей, монстров или какой-то иной живности. Но общее впечатление было гнетущим. Возможно, геному просто не по нутру было замкнутое пространство. А, может, и я добавил своими фантазиями о гробницах, мумиях и призраках древней цивилизации. Не скрою, хотелось чего-то этакого.

Как-то очень давно, еще когда пешком под стол, но лбом в него уже врезаешься, мы с парнями нашли в лесу затопленную землянку. Люк в земле и внизу вода. Дело бы весной, снег только таять начал. И каких только предположений не строили, каких только суперпланов не придумывали. Как осушим, что внутри найдем, как потом под себя обустроим. В итоге забили, договорились летом вернуться, но там уже какие-то другие дела появились. Потом жизнь меня от любви к землянкам слегка подизбавила, но вот это ощущение подземной тайны, кажется, только усилилось. Ага, как там говорят? Гештальт не закрыт?

Пока Клара возилась со снаряжением, дособрал кристаллы с монстров. Суммарно получилось на девять сотен аркоинов. Минус — потраченная пачка патронов. Итого — восемьсот. Очевидно, охота на кротов — дело более выгодное, чем на древолазов. Патронов, правда, осталось всего тридцать четыре штуки, но зато теперь есть молоток под рукой.

В круг света от еще светящейся палочки спустился и немного погремел мешок с инструментами, а следом появилась сама Хобс. Неожиданно мощный луч ее фонаря пробил темноту в дальнем конце коридора, а потом начал скакать по стенам и потолку.

— Офигеть! — с придыханием произнесла Клара.

Луч света вернулся в центр коридора и метрах в пятидесяти высветил не то завал, не то, наоборот, организованное и целенаправленное разрушение. Арка ворот, боковые стены и, вероятно, полотно, которое раньше было дверью. По краям все это частично еще держалось, но в центре образовалась довольно ровная круглая дыра. Ее края были оплавлены, будто ее лазером вырезали. То, что вырезали, валялось здесь же. Только почему-то не ровным блинчиком, а грудой осколков. Может, и не лазером сработали, а чем-то, что не только режет, но и взрывную волну добавляет.

— Похоже, опоздали, — я обернулся на Клару.

— Всего-то на несколько тысяч лет, — нервно хихикнула профессорша. — Это работа не современных расхитителей. Думаю, это как раз причина, почему здесь все умерли.

— Все-таки с кем-то воевали? — спросил я, пропуская Клару с ее фонарем вперед.

— Думаю, что междуусобчики устраивали в духе звериных законов. Выживает сильнейший, борьба за власть и все такое прочее.

Мы дошли до первой норы белкаса и посветили внутрь. Теоретически я мог бы довольно легко протиснуться, но желания такого не возникло. И надежда на что-то ценное тоже не появилась. Я заметил только кости, обрывки шерсти и какой-то прочий перегнивший мусор.

Дошли до разломанного дверного проема и стали изучать конструкцию. Я просто разглядывать непонятные закорючки, а Клара фотографировать.

— Смотри, видишь здесь похоже на кого-то четырехлапого? — Клара отошла на пару шагов и посветила на арку.

Я тоже посмотрел и был вынужден с ней согласиться. То, что с ближе казалось непонятным, издалека приобрело очертания вполне узнаваемого орнамента. Я подобные татуировки раньше встречал, особенно среди ашанти. Точка, точка, огуречик — появился человечек. Здесь, похоже, только: линия, линия, завихрение — получился хвост. Изображение было зеркальным и сходилось ровно по центру арки. Лапы не заканчивались, вниз убегали размашистые линии. Где, на остатках двери, к ним уже вплетались новые. Может, лианы, а, может, те же звери,что и наверху, только в профиль.