– Поля, какая ты резвая! Еще сама только в себя приходишь, а уже команду собираешь.

– Так и надо. Что унывать?

После ухода гостей Сергей Георгиевич вызвал помощника.

– Гриша, про Машу и Полину я услыхал, - глянул он еще раз в справки, - а что за третья дама?

– Вера Абрамовна Данилова? Справку я подготовил, но, поскольку она нигде впрямую не фигурирует, то внимание не заостряю.

– Это да, - вздохнул разведчик и взял бумаги, - нигде не фигурирует. Только у тебя много написано.

– Вы велели тщательней. Вот я и привлек в качестве экспертов пару профессоров. А их и понесло. Показали материалы негласного обследования квартиры, копии бумаг и получили такое вот заключение. Глупость, конечно. Мало ли странных? Два одиночества себя нашли.

– Так что говорят профессора?

– Один из них убежден, что Данилова поклоняется Орфею. Это из-за его заключения такой объем получился. Все рвется к вам лично объяснить. А так ничего особенного, преподаватель музыкального училища, тихая, одинокая.

– Рвется? Тогда позови. Пообщаемся с интеллигенцией, заодно отвлечемся.

Через час профессор солидно оглаживал короткую седую бороду и пил предложенный чай. После общих вежливых фраз перешли к личности Даниловой. И тут ученый встрепенулся, как мальчишка. Угощение забыто, а кабинет наполнился весьма поставленным тенором.

– Вы думаете, было греческое, а затем римское язычество, потом сразу христианство? А вот и нет. Много тайных культов для избранных. Что такое религия в принципе?

– Э, опиум для народа?
– развел руками Разведчик.

– Пригласительный билет. Шанс узнать, какая реальная сила кроется за культом и сводом правил для жизни. А вот далее начинается самое интересное.

– Я знаю кое-что об этом. Нам года не хватит все обсудить.

– Совершенно верно. Это я так, для введения. Но если вы в курсе, то перейду к орфизму. Мы про него мало что знаем. Даже название более позднее и дано учеными. На культе и философии даже останавливаться не буду. Только если особенности отмечу.

– Меня интересует изучаемая личность, - глянул на часы Сергей Георгиевич, - с мифом об Орфее и Эвридике я знаком. У него была какая-то особая золотая арфа, с помощью которой можно приручать диких животных и двигать скалы.

– Но все же некоторые аспекты позвольте упомянуть. Так вот, Орфей имел право называть вещи своими истинными именами, даже Того, чье имя нельзя произносить всуе, Того, кто выходит за пределы, доступные пониманию.

– Имя Бога?

– Именно. Согласно Орфею, все сущее проистекает из единого безмерного блага — Высшего и Независимого Принципа. Причина всех вещей, называемая Единым, также является благом и началом: благом, потому что она — источник и проявление добродетелей, и началом, потому что она — высшая степень всех свойств, предшествующая как богам, так и природе.

Орфическое представление о Боге является одной из самых величественных концепций, когда-либо рожденных человеческим разумом. Бог раскрывается как предвечное благо, не иссякающий источник истины и закона, всемогущее единство и всеведущая реальность. В такой интерпретации Бог есть не существо, а источник существ; не свет, а источник света. Не разум, а источник разума, скрытое начало всех проявленных вещей.

Из безмерного сияния появилась путем нисхождения величественная триада божественных качеств, состоящая из бытия, жизни и интеллекта и названная Постижимой Триадой. Бытие ближе всего подходит к Единому и является первой проявленной добродетелью того, что вечно. Жизнь занимает второе место и предшествует интеллекту. Самое нижнее место отведено интеллекту, как наименее нужному из качеств.

Бытие, жизнь и интеллект — это первые боги после Единого. Все вместе они пребывают в нераздельном единстве, и правильнее их следовало бы называть причинами всех проявленных свойств. В этих причинах берут свое начало все формы. Вселенная с ее бесчисленными видами эволюционирующих живых существ возникла в результате дальнейшего развития от неземных причин.

– Красивая концепция, но что она дает в практическом плане?

– Имена богов, это просто названия сил на земном плане. Но у этих сил возможно наличие личности и физического проявления в нашем мире.

– Меня больше интересует инструмент, с помощью которого Орфей двигал скалы.

– Форминкс, семиструнная лира Орфея послужила для Пифагора источником вдохновения в изучении музыки сфер. Если под семью струнами форминкса понимать семь аспектов человека и семь отделов человеческой души, то изучение гармонии в целом становится символическим выражением внутренней настройки. Человек, совершенствующий свою природу, превращается в искусного музыканта, извлекающего божественные мелодии из струн собственного естества. Приведение в гармонию — это комбинирование, это сведение воедино гармонических величин в соответствии с законом и правилом. Умение жить подобно науке сочетания факторов в приятные или неприятные комбинации.