Создавать ещё один финансово-промышленный центр, который обязательно станет точкой притяжения для бюрократических элит, в случае раскола державы, это плохо, но Таргус не мог иначе — какая это Римская империя, если Рим не является одним из сердец военно-промышленной мощи?

Германских варваров это не смущало, они жили в своей «Священной Римской империи», без Рима и без Италии, но Таргус-то не варвар…

— Сопротивляющихся — в лагерь перевоспитания, — продолжил он. — Необходимо очистить Италию от варваров и сделать её великой, снова…

— Ваше Императорское Величество, — отвлекла его Зозим.

— Возвращайтесь к своим обязанностям, — приказал Таргус и отошёл с герцогиней. — Что у тебя?

— На Балканах успех — удалось полностью окружить 3-ю и 4-ю армии Низам-и Джедид силами V-го, VIII-го и XI-го легионов, — сообщила Зозим. — В окружении находятся около 170 тысяч вражеских солдат — это крупнейший провал противника и, судя по всему, Балканская кампания близка к завершению. Также мы получили от агентуры сведения, что султан Мустафа III слёг от удара, случившегося после сообщения ему новости об этом окружении.

Говорила она об этом равнодушным тоном, свойственным ей. Ей уже давно всё равно, это для неё не люди, а бездушные числа в статистике: +5000 военнопленных, –1500 военнопленных, +1000 легионеров пополнения, –23 легионера по небоевым причинам, –713 легионеров по боевым причинам…

— Удар? — усмехнулся Таргус. — Какой чувствительный юноша…

— Примерно 45% его сил на Балканах в окружении и уже вряд ли выйдут из него, — произнесла Зозим. — Это веский повод, чтобы получить апоплектический удар.

Султан Мустафа III слаб, как военный, но хорош, как экономист — его армия модернизирована, хорошо вооружена и получает адекватное снабжение. Под его руководством были возведены великолепные крепости, а ещё он начал и завершил строительство трансосманской железной дороги, соединившей империю от Египта до Фракии. Говорят, что это стоило девяносто тысяч жизней подданных османского султана, но работа была завершена и по железнодорожным рельсам из пудлинговой стали ходят сотни паровозов.

Но командование у его армии слабое и это стало определяющим фактором провала на Балканах.

— Это замечательные новости, — улыбнулся Таргус. — Кто следующий кандидат на пост султана?

— Шехзаде Абдул-Хамид, сын султана Ахмеда III, — ответила Зозим. — Затворник, всю жизнь провёл в кафесе, (2) в политической жизни практически не участвовал. Но нам известно, что он проникся идеями брата и поддерживал их, правда, только на словах.

— Долго такой не протянет, — произнёс Таргус и взглянул на руины Колизея. — Кто ещё есть?

— Есть ещё шехзаде Мехмед, но он очень слаб здоровьем, поэтому не нравится улемам, (3) — сообщила Зозим. — Вряд ли его выберут.

Улемы — это главная политическая сила в Топкапы, единственная, уцелевшая после «реформы» янычаров. Офицерам Низам-и Джедид в Топкапы путь заказан, генералы и капуданы вхожи туда только по особому приглашению и то ненадолго, потому что все помнят о янычарской вольнице.

Впрочем, когда речь идёт о «политической силе» улемов, то нужно понимать, что она весьма незначительна на фоне политической силы армии бюрократов, воспитанных при предыдущих султанах.

Бюрократам тоже нельзя в Топкапы, поэтому они управляются через доверенных лиц султана, как и армии Низам-и Джедид, а это значит, что в дворцовой политической жизни они тоже почти не участвуют.

Остаются только улемы, но у них очень мало власти — султаны, напуганные перспективами, проглядывающими через пыль, поднятую бурной деятельностью Таргуса, все эти годы лихорадочно концентрировали власть в своих руках.

— Смена правителя — это период хаоса, — произнёс он. — Какой бы султан ни сел на трон, он ничего не поделает с войной, которая уже почти проиграна.

— Мы следим за развитием событий, — слабо улыбнулась Зозим. — И ещё кое-что. В Тоскане начались народные волнения — уже арестовано восемьсот четырнадцать человек, а двадцать девять мятежников расстреляны на месте. Число, скорее всего, возросло — мятеж продолжается.

— Мне всё равно, — дёрнул головой Таргус. — Регион должен быть умиротворён — не церемоньтесь с этими варварами…

3000-миллиметровая колея, в течение следующих пятнадцати-двадцати лет, достигнет Рима и пойдёт дальше.

Уже готовится проект тоннеля через Альпы — предполагается, что его длина составит около 60 километров, что очень амбициозно даже для Таргуса. Кильский канал покажется ерундой на фоне такого — это крайне дорогостоящий проект, но его необходимо осуществить, чтобы полноценно соединить Римскую империю. Его империю.