На разработку и доведение до ума всего этого потребуется семь-восемь лет — это минимум.

«Мы можем строить океанические броненосцы, но производство банальных гильз — это для нас запредельная технология», — с раздражением подумал Таргус. — «Броненосцы у нас, конечно, плавучее говно, но зато у врагов нет даже такого».

Всё можно усовершенствовать, всё можно освоить, но время — враг.

И даже освоение массового производства гильзовых патронов — это очередное удорожание легионов. Армия будет становиться всё дороже и дороже, пока военный бюджет не превысит все разумные пределы.

Это требует от Таргуса, чтобы экономика развивалась с опережающими темпами. Её нужно делать более эффективной, чтобы процент военных расходов не просто сохранялся прежним, а сокращался, неизбежно возрастая в абсолютных числах.

«Возможно, нужно отложить некоторые долгосрочные проекты и сфокусировать все высвободившиеся ресурсы на строительстве железных дорог», — обдумал он идею. — «Железнодорожные пути — кровеносные сосуды моей державы, которые начинают питать отдалённые регионы, таящие в себе сверхценные ресурсы. Нужно больше добывающих и производящих предприятий. Возможно, хватит играться с концентрацией производств и пора создать разветвлённые сети предприятий?»

Но ему очень не хотелось так рисковать. Его держава — это всё ещё лоскутное одеяло, сшитое из гнилых нитей. Консолидации народов вокруг его персоны нет, его везде ненавидят одинаково, а сторонников мало, пусть они и занимают высшие позиции в обществе и наиболее активны.

Создавать развитую промышленность в Российской империи — рисковать, в случае её потери, что отнюдь не невероятно в будущем, получить мощное и развитое государство, которое обратит своё оружие против «Священной Римской» империи.

Равномерное развитие тоже ничего не даст — это будет значить лишь, что война между осколками его державы будет более долгой и более кровопролитной.

Нужен крепкий цемент в фундамент, но он уже замешивает его с помощью романизации.

«Как эти глупцы не понимают, что я объединяю их и, тем самым, спасаю?!» — подумал Таргус.

Иногда он возвращался мыслями к религии. Общая религия могла бы, в какой-то степени, объединить все эти народы, но это настоящая головная боль — возможно, его терпят только потому, что он не навязывает никому никакую религию.

В его державе каждый может верить во что захочет, религиозные конфликты пресекаются жёстко, а все недовольные едут в Вену, в лагерь перевоспитания, что считается очень либеральным подходом — некоторым людям не нравится, что он не дружит со служителями культа и отнимает у них земли, богатства и влияние, но этим же людям нравится, что он отменил вообще все религиозные налоги, а также сильно сократил все светские.

Из-за этой двойственности отношения к Таргусу, у подданных сформировалось что-то вроде общественной шизофрении, когда все недовольны романизацией и ограблением культистов, но всем нравятся низкие налоги и внезапно возникшие быстроходные социальные лифты, не ограничивающиеся только легионом.

«Хотим перемен, но ненавидим тех, кто их приносит», — подумал он. — «Алогичная последовательность».

Следующим в кабинет вошёл Адам Фридрих Пецольд, учёный, занимающийся электричеством.

Электричество, в последние годы, радует не очень. Лампа накаливания, содержащая вольфрамовую нить, запечатанную в стеклянной колбе под вакуумом, разработана, производится очень малой серией, в основном для нужд императорского двора.

Проблема та же — для серийного производства не хватает точности, мощности и налаженного техпроцесса.

Точные винтовки, мощные орудия и гигантские корабли производить они могут, а такую несложную вещь, как лампа накаливания, как оказалось, серийно производить крайне сложно.

Все эти изобретения сильно опережают нынешний технический уровень, который Таргус изо всех сил тянет за усы, вперёд, к светлому будущему…

Как победить техническую отсталость он знал, но известные методы требуют уймы времени и непомерных инвестиций. А у него безумно дорогие легионы, очень недешёвая романизация, а также модернизация стран, которые он сам повесил себе на шею.

«Нужно просто остановиться, подышать и спокойно переварить уже захваченное», — подумал Таргус. — «Никуда от меня не денутся ни англосаксы, ни франки, ни иберы — я лучше, чем они, а значит, я обречён их одолеть».

//Российская империя, имперская провинция Киммерия, г. Феодосия, 3 марта 1751 года//

— Знакомы с формой? — поинтересовался инспектор.

— Знаком, — кивнул Демид.

— Вы хорошо подготовились? — спросил инспектор. — Пересдача теста возможна только через полгода.