Карельский малиновый гранит — использован для фасада и колонн, ладожский, с его красно-серым отливом — использован для основных стен и фундамента, выборгский, особо ценимый за его серо-розовый цвет с синеватым отливом — применён для внутренней отделки и полов, а гранит с Урала, из самых новых карьеров, пошёл на цоколи и нижние этажи, придав им тёмно-серый, почти чёрный цвет.

Таргус заложил в это символизм — дворец построен из прочного гранита со всей России. Несомненно, кто надо, тот увидел в этом правильное послание, которое он отправил.

Заняв трон, он дал знак и начал встречу с региональными министрами.

Первым взял слово главный консилиариус Сената Российской империи Ломоносов.

— Ваше Императорское Величество, — заговорил он. — Разрешите зачитать доклад о выполнении поставленных вами задач?

Тронный зал полон людей — здесь много аристократов, значительная часть которых уже является безземельной и не выполняющей вообще никаких функций в государстве, но гораздо больше тут представителей служилого сословия, как в Российской империи негласно именуют административных и военно-административных функционеров.

Но нового сословия не существует и не будет существовать, а старым осталось очень недолго. Скоро остатки аристократии будут окончательно отчуждены от какой-либо власти, как это случилось со священниками и монахами, утратившими сначала ненадолго вновь обретённый Патриархат, а затем все свои земли и богатства.

«Я — единственный патриарх на территории Российской империи», — подумал Таргус.

Он целенаправленно концентрирует всю власть в своих руках, делясь ею только с Сенатами обеих империй и одного королевства. А все недовольные могут продуктивно обсудить это со штыками его легионеров.

— Начинайте, Михаил Васильевич, — разрешил он.

— Первое, о чём я рад вам доложить — программа секуляризации окончательно завершена, — сообщил Ломоносов. — В ведение казны переданы все церковные земли, что увеличило площадь всей обрабатываемой пахотной земли на 35%. Также было освобождено 944 737 крепостных, находившихся в собственности у церкви.

Насколько было известно Таргусу, рабовладение для церкви было запрещено, но все убедили себя, что крепостничество — это не рабство. Но с какой стороны ни рассматривал Таргус крепостных, всё одно видел все признаки рабства…

— Негативным следствием секуляризации стало то, что митрополиты Иоанн и Арсений бежали в Константинополь, — продолжил Ломоносов. — Они примкнули к Константинопольскому патриархату и проповедуют о захвате России язычниками и еретиками, а вас, Ваше Императорское Величество, они называют…

Он запнулся.

— Дай угадаю, — улыбнулся Таргус. — Антихристом?

— Да, Антихристом, — кивнул Ломоносов. — Сам патриарх Константинопольский Кирилл V никаких заявлений о своей позиции по этому вопросу не делал, но и бывших митрополитов не изгоняет.

— Этот его нейтралитет обойдётся ему очень дорого, — покачал головой Таргус. — Хотя я понимаю, почему это происходит.

Патриарха Кирилла V только недавно вернули на престол, причём, как говорят, не без участия османского султана, поэтому он чувствует слабость своих позиций и не хочет создавать лишние прецеденты. Изгнание потенциально опасных беженцев могло бы вызвать недоумение у паствы, поэтому он не стал.

Но, боясь вызвать недоумение, он вызвал гнев, правда, не у паствы, а у императора. Этого он предвидеть не смог, поэтому, когда будет взят Константинополь, вторым действием, после переименования города в Византий, станет изгнание патриархата.

«Пусть приткнутся к берберскому малику», — подумал Таргус и усмехнулся. — «Им же так комфортно под властью мусульман».

— Промзона II вышла на плановую мощность, — продолжил Ломоносов. — Производство железнодорожных рельсов, в соответствии с приказом от 11 августа прошлого года, расширено втрое — в прошлом месяце достигнуты запланированные показатели.

— Замечательно, — кивнул император.

Амбициозный проект массового строительства железнодорожных сетей ещё в самом начале. Строительство идёт медленно, потому что существуют тормозящие факторы — рабочих рук достаточно, строительных ресурсов хватает, но есть острая нехватка самих рельсов. Есть куда укладывать, есть кто будет укладывать, даже есть чем укладывать, но укладывать нечего.

Тем не менее, строительные бригады начали делать «двойную работу», от безысходности — прокладываются тоннели на будущих маршрутах, выравнивается местность, вырубаются леса, а также возводится первоначальная обслуживающая инфраструктура.

Предприниматели побойчее и поумнее уже начали резервировать участки, закладывать на них фундаменты и консервировать их задолго до завершения строительства дорог. А самые смелые из них уже обживаются на местах.

«Вот она, стабильность», — удовлетворённо подумал Таргус. — «Люди уже знают, что раз я объявил о строительстве дороги, то она точно будет и можно не сомневаться».