Однако понимал Рино и то, что сам он в стороне остаться не сможет. Ему уже доводилось игнорировать приказы руководства – и каждый раз он платил за это. Рино догадывался, что сейчас все будет серьезней, опасней… За такой поступок Елена имела полное право отдать его под трибунал – или сразу приговорить к смертной казни. Никто бы возражать не стал. Да сам Рино бы возражать не стал, если бы ему рассказали про такого самовлюбленного придурка! Но не стать этим самовлюбленным придурком он не мог.

Он уже не сумел спасти Овуора Окомо. То, что он до конца дней будет помнить окровавленного человека, оставшегося на том астероиде, было лишь частью наказания, выбранного Рино самому себе. Второй частью стал риск, на который он должен пойти, чтобы помочь остальным.

Он дождался, пока поток метеоритов пролетел стороной, с этой пакостью спорить бесполезно. Но теперь прямая угроза исчезла, а астероиды не представляли для него особой опасности. Убедившись, что никто за ним вроде как не следит, Рино направился к ангару.

Брать челнок он не собирался – их и так мало осталось, тот, на котором он прилетел, восстановлению не подлежит. Да и поймать его на медленном, плохо маневрирующем челноке проще простого! Поэтому Рино отдал предпочтение скоростному кораблю-разведчику, одному из тех, на которых летал чаще всего.

Он выбрал не свою машину, потому что подозревал: истребитель как раз обратно не вернется. Но это не так уж страшно, можно было пожертвовать кораблем недавно умершего пилота… Рино намеревался использовать истребитель, чтобы добраться до «Слепого Прометея», найти остальных и отвезти их обратно, забрав один из челноков той станции – он точно знал, что они есть, видел их при стыковке.

Такого от него не ожидали, да и не до него сейчас руководству, так что Рино без проблем добрался до ангара. Он никому не говорил о том, что собирается делать, и не звал с собой Кети, от нее проблем больше, чем пользы. У него все должно было получиться быстро и тихо!

Но не получилось, его все-таки перехватили. Рино как раз подходил к истребителю, когда с крыши корабля на крыло грациозной белой кошкой скользнула Умбрения Барретт.

– Собрался куда-то? – поинтересовалась она.

Кочевница не выглядела разозленной – или даже раздраженной. Нет, она казалась скучающей, она уселась на крыло, свесив ноги вниз. Но Рино не позволил себе обмануться ее демонстративным безразличием, он прекрасно знал: случайно она бы здесь не оказалась. Да и потом, он подошел к кораблю уже в летном комбинезоне, глупо было доказывать, что он так, двигатели проверить хотел!

Тем не менее, стыда Рино не чувствовал и взгляд красных глаз кочевницы выдерживал спокойно.

– Я должен вернуться туда и забрать их.

– Кого – их?

– Разведывательную группу, в том числе и вашу родню!

– Какая замечательная идея. Адмирал Согард ведь ее одобрила, не так ли?

– Адмирал не знает о том, что я собираюсь делать.

– Неужели? А кто знает?

Все это время Умбрения не демонстрировала никаких эмоций – ни удивления, ни язвительности, только сонная усталость той, кому на все плевать. Однако Рино не дал себе обмануться, глаза кочевницы были глазами хищницы, которая не расслабленно следит за всем миром, а смотрит лишь на свою жертву.

Это раздражало. Он нарушал правила – но не нарушал законы! То, что он задумал, кочевников вообще не касалось… Да они чуть ли не больше всех заинтересованы в возвращении своей родни!

– Ты вот знаешь теперь, – ответил Рино. – Слезь с крыла. Или не слезай, мне смешнее будет.

Ему казалось, что это отнимет у нее время – даже если она решит прыгнуть на пол прямо с крыла, ей придется хоть как-то подготовиться. Разве нет? Но оказалось, что нет: Умбрения двигалась так быстро, что за ней невозможно было уследить. В один миг она еще расслабленно болтала ногами, сидя на крыле, а в следующий уже стояла прямо перед Рино, так близко, что он чувствовал ее дыхание на своем лице, а весь мир заслонили собой кроваво-красные глаза.

Умбрению такая близость не устраивала, но отстраняться кочевница не собиралась, она решила исправить это по-своему. Она толкнула Рино в грудь обеими руками, и со стороны ее движение смотрелось не особо агрессивным, как будто шутливым. Только вот результат на безобидную игру не тянул: Рино отшвырнуло назад с немыслимой силой, он пролетел через весь зал и врезался в стену так, что в глазах на пару секунд потемнело.

Он знал, что кочевники сильнее людей – и знал, что их сила не одинакова. Одни превосходили хорошо подготовленных солдат лишь немногим, другие были равны целой боевой группе. Умбрения определенно оказалась из последних. Теперь Рино оставалось лишь догадываться, каким могуществом был наделен Сатурио Барретт, считавшийся в этой семейке сильнейшим.

Но этот вопрос пока не имел большого значения, Сатурио сейчас далеко, и куда большую проблему для Рино представляют другие Барретты. Умбрения ведь, как оказалось, пришла не одна. Кое-как поднявшись на колени, Рино обнаружил, что на нагромождении металлических ящиков сидит на корточках Антифо, наблюдающий за ним, как хищная птица. Из аварийного выхода появился Дельфиум, ухмыляющийся так же мерзко, как обычно. Рино заподозрил было, что сюда вообще вся семейка пожаловала, но нет, Тодорус и Мисагерид почему-то не явились.