– На кухне шесть коробок, которые нужно распаковать. Постарайся угадать, куда все положить, а если не знаешь, отложи в сторону, и мы разберемся позже. Расплющи пустые коробки и сложи их в гараже. Когда закончишь, встань на колени у моего стола. Понял?

– Да, мэм, – отвечает он, и на его губах играет нежная улыбка.

Затем он поднимается со стула и исчезает в коридоре. Я на мгновение смотрю на то место, где он только что сидел, пытаясь понять это странное, нежное чувство в груди, возникающее всякий раз, когда, будучи рядом со мной, он сбрасывает с себя защитную броню.

Большинство мужчин, с которыми я работаю, не привыкли проявлять эмоции. Я же не привыкла видеть, как их фасад трескается, но в том, чтобы уловить это у Бо, есть нечто такое, чего я не ожидала. Сексуальная химия между нами увлекает, но я не могу позволить себе эмоционально привязаться к этой ситуации.

Для него это просто договоренность, и мы не можем позволить ей выйти за пределы этого дома. У нас нет будущего, нет отношений, нет связи, кроме той, которая нужна нам для исполнения наших ролей. Это нежное чувство просто должно уйти, потому что я вообще не поддерживаю эту идею. Я не могу.

– Черт! – бормочу я, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы, и захлопываю свой ноутбук. Я не собираюсь этого делать. Даже после этого жестокого, незаконченного минета Мэгги отправила меня домой без оргазма.

Распаковав кухню, я вернулся в ее кабинет и встал на колени рядом с ней, как она мне и велела. Минуту за минутой она демонстративно игнорировала меня, печатала что-то на ноутбуке и звонила по телефону. С каждой секундой я раздражался все больше, изо всех сил пытаясь усидеть на месте, как вдруг в какой-то момент она поставила мне на голову гребаную чашку чая.

Я был зол, а чашка качалась, согревая мне макушку.

Наконец, когда мне надоело, я тихо пробормотал: «Да пошло оно к черту, Мэгги».

И был… за это наказан.

У меня было стоп-слово. Я знал, как это прекратить. Будь мне это не в кайф, я мог бы попросить пощады и все бы закончилось. Вместо этого я удостоился разочарованного взгляда и получил еще одну черную работу, а она тем временем меня игнорировала.

Никакого минета, никакой дрочки, никаких обжиманий. Я даже не увидел ее «киску». Ничего.

Она просто приготовила мне ужин, заставила поесть и отправила домой, строго-настрого приказав провести исследование и держать руки подальше от члена.

Что приводит меня к этой маленькой дилемме. Довольно сложно исследовать БДСМ с бедным, голодным членом и парой опухших яичек, требующих разрядки.

Прошло четыре дня. Четыре гребаных дня. Я же не могу вспомнить, когда с момента полового созревания в последний раз обходился без мастурбации два дня подряд.

И что действительно чертовски глупо, так это то, как до смешного приятно любое прикосновение к члену. Это заставляет меня задуматься… каково будет через неделю? Через две? Через месяц? В тот момент меня бы заставил кончить даже легкий ветерок, и я уверен, это было бы похоже на рай.

Я снова осторожно открываю свой ноутбук и пытаюсь прочитать еще один пост в блоге о том, что могут делать Домины и их сабы вместе, но мой мозг буквально отказывается сосредоточиться. У меня перед глазами стоит образ Мэгги, когда я пялился на нее с пола, – такой уверенной в себе и более сексуальной, чем обычно.

Интересно, видит ли она, как сильно меняется, когда исполняет эту роль? Как удивительно наблюдать за тем, как ее фасад перевоплощается из перевозбужденного и рассеянного в уверенный и собранный. Это затягивает. И это единственная причина, почему я все еще ей подыгрываю. Не могу насытиться этой ее новой версией, и мне кажется, что, если я сейчас все брошу, та версия исчезнет навсегда, и это будет моя вина.

Отказавшись на сегодня от всяких исследований, я отбрасываю ноутбук, нахожу в ящике стола закрутку и открываю окно спальни, чтобы закурить.

Туманное спокойствие кайфа уже окутывает меня, словно теплое одеяло, как вдруг я вижу, что загорается экран телефона. Я хочу, чтобы это был только один человек, поэтому ныряю в кровать и хватаю его.

Но это не Мэгги.

Это единственный человек, от которого я не хочу никаких звонков, – Чарли.

– Какого хрена? – тихо бормочу я себе под нос.

Ну да, я так и думал.