Но посмотрите, какой путь он проделал! Как вообще это может быть тот же самый мужчина? Я даже не знала, что разум человека бывает таким открытым, как у Бо. Сейчас, когда он обнимает младшую сестру Чарли с широкой улыбкой, такой же яркой, как солнце, я отбрасываю прочь ошибочные воспоминания о человеке, которого, как мне казалось, знала. И я позволяю этому нежному чувству, которое, как мне теперь известно, было медленно прорастающими семенами того, что станет любовью, заполнить каждую трещинку моего тела, плыть по моим венам, пока слезы наполняют глаза.

Я так сильно его люблю! И как же обидно, что не могу рассказать об этом ни одной живой душе.

Но все это не имеет значения, потому что скоро он будет со мной в Финиксе, и никто из окружающих меня сейчас людей больше не будет иметь значения. Мы можем остаться там, а не только уехать на полгода. Если в Финиксе Бо действительно будет счастлив со мной, то у нас будет шанс построить настоящую жизнь. Жизнь на долгие годы.

– Они больше не посмеют беспокоить вас, – говорит Фитц, и что-то в его словах привлекает мое внимание к компании, с которой я стою.

– Что-что? – спрашиваю я.

Гарретт улыбается.

– Фитц позаботился об этих придурках-протестующих. Нарыл на них столько дерьма, чтобы отпугнуть их на время.

– Дерьма? На них?

– Да. Даже самое маленькое пятнышко в их послужном списке может быть использовано против них, если они вдруг решат, что у них есть законное преимущество, – уточняет Фитц.

– Это ведь не обернется против нас, не так ли? – спрашиваю я.

Он самодовольно качает головой.

– Как я уже сказал, какое-то время вы можете спать спокойно.

– Слава богу, – отвечает Мия, теснее прижимаясь к Гарретту.

Я вижу на лице Гарретта беспокойство. Знать, что его любимая женщина каждый день проходит мимо этих придурков, что они, подпитываемые слепой, невежественной ненавистью в их сердцах, могут сделать ей больно, – это просто ужасно. Никто не должен чувствовать себя так. Будь это Бо… Я знаю, что бы ощущала.

– Спасибо тебе, Фитц. Правда.

– Всегда рад помочь, – отвечает он с теплой, чуть смущенной улыбкой. Такой красивый мужчина. Интересно, как часто он ослабляет свой галстук, невольно задумываюсь я.

Вскоре рядом со мной вырастает Ронан. Вот уж кто ослабляет галстук при первой же возможности. Даже в свои пятьдесят шесть он не показывает никаких признаков усталости. Я не сомневаюсь: этот мужчина будет в клубе, привлекая толпу женщин, до самой своей смерти. И его деньги здесь ни при чем. Уверенность в себе, обаятельная развязность, которые он излучает каждым, даже едва заметным движением, – сами по себе самый мощный афродизиак в мире.

Внезапно звяканье металла о стекло привлекает наше внимание к молодоженам. Те стоят рядом с квартетом музыкантов, расположившихся возле патио. Вечернику освещают белые гирлянды лампочек, придавая просторному двору романтическую атмосферу.

– Если вы не возражаете, я хотел бы провести мою новую жену в нашем первом танце, – говорит Эмерсон, держа Чарли за руку и нежно прижимая губы к ее пальцам. Она вся сияет, пожирая его взглядом, полным любви и обожания. Толпа тихо аплодирует, и квартет начинает играть инструментальную версию песни «Can’t Help Falling in Love».

Мы молча наблюдаем, как они, прижавшись и глядя друг другу в глаза, медленно двигаются под музыку на импровизированном танцполе.

Я бросаю взгляд на другую сторону двора, ища Бо, но не могу его отыскать. Вероятно, он решил пропустить эту часть, и я бы не стала его винить. Для него вся эта свадьба сплошное испытание.

После окончания песни к жениху и невесте присоединяются другие пары. Сначала Мия и Гарретт. Затем Изабель и Дрейк. Он возвышается над ней, как гора, и мне забавно видеть их вместе, особенно с этим круглым баскетбольным животом, которым она щеголяет в обтягивающем платье. По тому, как он держит Изабель, я могу сказать, что он буквально снимает часть веса с ее ног. Она улыбается и подставляет ему губы для нежного поцелуя. Я думала, мне будет странно видеть их вместе, особенно после того, как я долго знала Изабель как жену Хантера, но нет. Как будто все это время они были в полиаморных отношениях, и ничего не изменилось.

– Могу я вас пригласить? – произносит мне в ухо знакомый низкий голос позади меня.

Я оборачиваюсь и вижу перед собой Бо: его идеально уложенные локоны, обезоруживающие ярко-голубые глаза и тон кожи, так идеально поцелованной солнцем, что ее так и хочется попробовать на вкус.

– Тебе не кажется, что это немного рискованно?

Он с самодовольной улыбкой качает головой.

– Танец с тобой – это не риск. Риск – это позволить красивой женщине стоять одной на краю танцпола. Риск – позволить людям думать, что ты доступна. Риск – упустить эту возможность. И ни на один из них я не готов пойти.