Ремень натирает мне клитор, и я, вероятно, схожу с ума так же, как и он. Но не останавливаюсь. Я довожу его до самого края, где удовольствие перерастает в боль. Где желание превращается в потребность. Где наши тела – это уже больше не наши тела, а лишь сосуды для необузданного, грязного, захватывающего дух секса.

Наконец, мы достигаем этой точки. Я вижу, как белеют его кулаки, как судорожно они сжимают простыни, и позволяю ему получить то, чего он жаждет.

– Давай, Бо. Удовлетвори себя. Кончи по всей этой кровати и покажи мне, как сильно тебе это нравится.

Звук, который вырывается из его горла в этот момент, – это отчасти плач, отчасти стон и отчасти животный рев. Его достаточно, чтобы я издала пронзительный вопль. Наблюдая в зеркале на стене, как он сжимает в кулаке свой ноющий член, я продолжаю толчки.

Я так возбуждена, что едва могу дышать, однако никак не ожидаю, что оргазм обрушится на меня с такой мощью. Используя тело Бо как точку опоры, я с грубой силой погружаюсь в него, и каждое нервное окончание в моем теле вспыхивает от удовольствия.

Затем я с удовлетворением наблюдаю, как он окрашивает кровать в белый цвет, разбрызгивая сперму повсюду, где я могу это видеть. Когда Бо кончает, я погружаюсь в него до упора и с замиранием сердца наблюдаю, как его тело содрогается рядом с моим.

– Хороший мальчик, – шепчу я снова и снова. – Такой… такой хороший…

Похоже, чтобы отдышаться, нам обоим требуется целая вечность. Когда он, наконец, извергает весь свой запас спермы, я осторожно выскальзываю из него и спешу снять с себя страпон. Как только тот расстегнут, я бросаю его на пол и переключаю внимание на Бо. Мои руки скользят по потной коже его спины, и я слушаю прерывистый ритм его дыхания.

– Поговори со мной. Как ты?

– Черт возьми, это фантастика, – отвечает он, все еще пытаясь отдышаться. У него завязаны глаза, но Бо все равно поворачивает голову ко мне.

– Ложись.

Не говоря больше ни слова, он падает на матрас, явно не заботясь о том, что ложится в собственные жидкости. Распластавшись позади него, я тру ему спину и целую в плечо. Он поворачивается ко мне, я осторожно снимаю с него повязку и притягиваю к себе, с наслаждением ощущая на своей груди бешеный пульс на его шее.

Его рука скользит вниз по моему телу и ныряет между моих ног. Я уже снова мокрая и горячая.

– А ты? – спрашивает он, и я улыбаюсь при мысли о том, что для него так важно, что чувствую при этом я.

– В порядке, – целую его в голову. – Я кончила.

– Ты кончила?

С моих губ срывается смешок.

– Да, меня это тоже удивило, но все было так здорово, что это не заняло много времени.

Он стонет и зарывается лицом мне в шею. Видимо, мысль о том, что я возбуждаюсь, неизменно возбуждает и его.

Мы лежим так некоторое время, просто вдыхая тишину и лаская друг друга. Наконец, я встаю с кровати и подхожу к раковине – помыть руки и собрать для него кое-какие вещи. Я оглядываюсь и вижу, что Бо смотрит на меня полным обожания взглядом. С краской смущения на щеках я несу на кровать холодную бутылку воды и заранее подготовленный поднос с фруктами из маленького холодильника и сажусь рядом с ним.

– Мне действительно сейчас нужен виноград? – хмуро спрашивает он, глядя на пластиковый контейнер, который я держу перед ним. Невольно смеюсь и засовываю одну виноградину ему в рот.

– Просто дай мне позаботиться о тебе, пожалуйста. Ты же знаешь, мне нравится эта часть, – говорю я, откручивая крышку с бутылки с ледяной водой.

С довольной улыбкой он позволяет мне побаловать себя некоторое время. Я заставляю его есть сыр и фрукты, а он тем временем потягивает воду. Мы почти не говорим, как можно дольше растягивая этот деликатный момент. Кажется, что со всем, что мы делаем, мы становимся ближе. Я молча провожу теплой, влажной мочалкой по его телу, упиваясь каждым дюймом идеальной кожи.

– Итак? – наконец, спрашиваю я.

– Итак что?

Бо одновременно и как будто пьян, и пребывает в блаженном оцепенении. Едва приоткрыв глаза, он прислоняется к изголовью кровати.

– Что ты об этом думаешь?

Мне не терпится услышать, что он не готов бежать со всех ног, но я не хочу показывать вида.

– Мэгги, – он очень четко произносит мое имя и открывает глаза. – Просто я кончил так сильно, что, думаю, это одеяло придется выбросить. И я никогда раньше не издавал во время секса так много шума. Похоже, ты затрахала меня до бесчувствия. Так что я об этом думаю? Я бы сказал, это просто здорово.