Он осторожно берет меня за руку, нежно подтягивает к танцполу и тихо, чтобы никто не услышал, шепчет:

– Мэм, пожалуйста, не заставляйте меня умолять.

Наконец, чтобы не устраивать сцену, я сдаюсь, позволяя ему вывести себя на середину зала, и обвиваю руками его шею. Чувствую себя слишком уязвимой, буквально выставленной напоказ. Но его теплый взгляд успокаивает меня. Смотрю в его глаза, и меня обволакивает умиротворение, которым я уже наслаждалась ранее. Затем просто отключаю вечеринку вокруг нас и позволяю Бо вести меня в плавных поворотах по танцполу.

– Но мне нравится, когда ты умоляешь, – шепчу я.

– Знаю, – отвечает он с улыбкой.

По большей части мы выглядим просто друзьями. Не целуемся, как Дрейк и Изабель. Не прижимаемся друг к другу, как Чарли и Эмерсон, и рука Бо не лежит на моих ягодицах, как это делает ладонь Гарретта.

– Это плохо, что я хочу затащить тебя внутрь и зарыться лицом тебе под платье?

В шоке вытаращив глаза, я быстро оглядываюсь, чтобы убедиться, что нас никто не услышал. К счастью, все слишком поглощены своими партнерами, чтобы обращать внимание на грязные слова из уст Бо.

– Прекрати, – отвечаю я, но он только ухмыляется. Моя решимость начинает рушиться, когда он так на меня смотрит. – Встретимся в офисе через десять минут, – отвечаю я, когда песня заканчивается.

Он тихо усмехается, и мы возобновляем нашу игру в не слишком близких друзей. С вежливыми улыбками мы расстаемся, и каждый идет в свою сторону. Я вижу, что Бо направляется к дому. Мимо меня с подносом с шампанским проходит официант. Я быстро хватаю бокал и залпом выпиваю его.

Чувствуя приятное легкое опьянение, я шагаю тем же путем, которым прошел Бо всего несколько минут назад. Внутри дома только официанты из кейтеринговой компании и несколько человек в очереди в туалет. Я быстро обхожу их, направляясь в кабинет Эмерсона на другой стороне дома.

Я безрассудна и глупа… и, может, немного мелочна? Да. Похоже на то. Но мне все равно. Если Бо хочет восстать против своего отца в день его свадьбы, а заодно заставить меня кончить, то я одобряю такой план.

Пробираясь на цыпочках в темные глубины дома, чувствую, как вдруг чья-то рука тянет меня в укромный угол кабинета. Бо прижимает меня к стене. Его рот находит мой, и от тепла его губ по мне пробегает горячая волна желания.

Он молча опускается передо мной на колени. Когда Бо поднимает мое платье, его действие кажется необыкновенно непристойно грязным, но это заставляет меня хотеть его еще больше. Прижимаясь губами к моему бедру, он нежно раздвигает мои ноги, и его рот тянется вверх.

Он начинает осыпать поцелуями мои живот, бедра, ноги. От его жадного, жаркого рта колени слабеют. Его язык проникает в клитор, и я зажимаю рот рукой, чтобы не закричать.

Он не останавливается. Его губы жадно сосут мой чувствительный бутон, а я хватаюсь за его волосы и еще сильнее прижимаю лицо Бо к своей промежности.

Чем ближе он подводит мое тело к кульминации, тем больше я этому сопротивляюсь. Его рот подобен раю, и то, как он ласкает мой клитор, отправляет меня в спираль удовольствия. Пальцами он раздвигает меня шире, языком прокладывая себе путь внутрь, после чего заменяет его двумя пальцами и толкает их в точку G.

Это так неправильно. Мне действительно должно быть стыдно из-за того, что я дала Бо трахнуть себя языком в кабинете его отца, но именно эта неправильность ведет меня к вершинам блаженства. Я скачу на его лице так долго, как только могу, пока окончательно не теряю контроль. Зажав бедрами его голову, я кончаю с безмолвной судорогой. Мое тело дрожит от потребности выразить, как же мне хорошо в эти мгновения.

Глядя на Бо, я пытаюсь отдышаться у стены. С лукавой улыбкой на лице он вытирает рот.

– За это мы отправимся в ад, – шепчу я.

– Оно того стоит, – отвечает он, вставая. – Теперь, когда я буду думать о свадьбе отца, стану вспоминать восхитительный вкус твоей «киски».

Прикусив губу, я краснею. Он с улыбкой наклоняется и целует меня.

– Когда мы выберемся отсюда? – шепчет он.

– Будет слишком подозрительно, если мы уйдем до того, как разрежут торт.

– Тогда после торта.

– Нам нужно заехать ко мне домой за моей сумочкой, – говорю я.

– Я уже думал об этом. Что, если я оставлю свою машину у тебя дома, и мы поедем в клуб на твоей?

Улыбаюсь. Думаю, я буду скучать по всей этой логистике тайных свиданий. В Финиксе не будет никаких секретных проникновений в дом или отдельных машин. И как бы это ни было приятно, думаю, мне будет недоставать этой необходимости хранить наши отношения в тайне. Так что почему бы не насладиться этим в последний раз.

– Что ж, хороший план.

– Я взволнован, – осторожно шепчет он. Мне почему-то слышится в его словах нечто иное, как будто он говорит, что взволнован, но на самом деле имеет в виду что-то другое. Что-то… большее.