Смеюсь и скармливаю ему еще одну виноградину.

– Ладно, хорошо.

– Ты волновалась?

– Немного.

– Почему?

Я пожимаю плечами и качаю головой.

– Ты думала, что если мне это не понравится, то я… тебя брошу?

Мой взгляд возвращается к его лицу, и я прикусываю нижнюю губу. Наверное, это было немного безумно, не так ли? Он лишь качает головой и протягивает мне клубничину. Я открываю рот, и он кладет мне ее на язык. Затем, целуя меня в губы, тянет меня к себе и легонько подталкивает вниз, чтобы я легла в его объятия.

– Ты сумасшедшая, – шепчет он мне на ухо. – И я никуда не уйду.

Со вздохом я закрываю глаза, и на меня накатывает облегчение. Мы все еще мы.

Неким образом, сама того не желая, я засыпаю. Наверное, я даже не замечала, насколько все это было для меня изнурительно. Но тепло его объятий и умиротворение при мысли, что он со мной, творят чудеса, погружая меня в глубокий, спокойный сон.

Мое тело искалечено наилучшим образом. Конечно, мне больно, но это как боль от ее наказания. Я ношу ее как почетный знак. Боль того стоит, и я бы с радостью снова ее вытерпел.

Глядя на Мэгги, пока она спит, я прокручиваю в голове сначала последние несколько часов, а затем и недель. Как, черт возьми, я сюда попал? Не могу поверить, что я только что это сделал. Если бы мне два месяца назад сказали, что кто-то, не говоря уже о коллеге моего отца, будет трахать меня страпоном в клубе в день его свадьбы, я бы сказал нечто вроде «брат, ты выкурил плохую партию травки».

Но переход к этой точке был не совсем медленный, не так ли? Это было больше похоже на глубокое погружение, и я, очевидно, стал тем человеком, который прыгнул. И должен сказать… Я очень даже доволен тем, где приземлился. Занимаюсь лучшим сексом в своей жизни, дарю партнерше лучший секс в ее жизни, и при этом я в кои-то веки еще и хороший бойфренд, черт возьми. Но за это спасибо Мэгги, это она делает происходящее таким легким.

Через несколько минут меня охватывает беспокойство. Она так сладко спит, и я не хочу ее будить. Но я также не могу просто сидеть в этой комнате. Сейчас два часа ночи, и я никогда не бывал бодрее.

В голове зреет плохая идея. Я определенно буду наказан за это, но ничего не могу с собой поделать. Я имею в виду… все люди, с которыми, как я знаю, работает мой отец, вероятно, уже дома, спят или пьяны в стельку, и их определенно здесь нет. Никто меня не узнает. Так почему бы мне не поводить здесь носом?

Я тихонько одеваюсь. Надеваю все, кроме пиджака, так что на мне лишь мятая белая рубашка и черные брюки. Быстро закатываю рукава, застегиваю рубашку наполовину и заправляю перепачканный низ. Надеюсь, этого достаточно, чтобы вписаться в толпу.

Чтобы вернуться в комнату, мне нужно взять ключ-карту Мэгги, за это меня наверняка ждет наказание. Взяв ее и не разбудив Мэгги, я осторожно открываю дверь и выскальзываю в темный коридор. Когда она проснется, считайте, я мертвец. Так что оно даже к лучшему, что я так люблю наказания.

Я же, в конце концов, дерзкий сопляк. Разве нет?

Уже не знаю. В последнее время я был таким паинькой, что мне немного не хватает ощущений той ночи, когда я намеренно ослушался ее. Это был еще тот кайф. Вдруг моим наказанием снова станут неограниченные оргазмы. И я не буду слишком на это жаловаться.

В коридоре всего три двери с одной стороны, наша – первая. Вместо того чтобы пойти к служебной лестнице, по которой она меня сюда привела, я направляюсь в противоположную сторону. Коридор приводит меня в бар на втором этаже. Там бармен и несколько человек, общающихся за отдельными столиками.

Они не трахаются открыто, как за той черной занавеской. Это стало настоящим открытием, и я был слегка удивлен, поймав себя на том, что не чувствую ненависти к этом месту. Я был слишком предвзято настроен по отношению к нему, но теперь, когда я его вижу, мое мнение изменилось.

Черт, может, я испорчен. Может, это просто то, что вы чувствуете, когда вам промыли мозги извращенцы, как сказала бы моя мать, но, как видите, я не жалуюсь. Это что-то противоположное промыванию мозгов.

В баре на втором этаже есть балкон с видом на нижний этаж, который я знаю по нашим ночам здесь во время маскарадных вечеринок. Сегодня там не так темно, и никто не носит масок. Люди просто бродят по залу, и никто, похоже, не стесняется того, что все они пришли сюда, чтобы побыть извращенцами, потрахаться и, кончая, словить кайф.