Маленькая прозрачная коробочка захлопнулась. Казалось, прошла вечность прежде чем Кассиан пошевелился, бездумно огладил блеснувшую грань пальцем. Он не мог поверить, что план удался. Секундный страх на лице Таллина, сомнения Флюэнс, такой беззащитно-прекрасной и живой — даже это меркло перед тем, что именно крошечный чип, лежащий перед ним, хранил его свободу. Теневым стражам из его личного отряда удалось отобрать сумку у девчонки.

На мгновение он улыбнулся, вспоминая открытое лицо, то как на мгновение она посмотрела него пристально и задумчиво, и Поток донес до него восхищение вперемешку с досадой. Словно она сердилась на себя за то, что заглядывалась на него.

— Я завершу начатое, — пересохшими губами прошептал Кассиан, — чего бы мне это ни стоило. Я завершу.

Он позволил радости и надежде наполнить его, Потоку захватить и понести среди сияния теплых огней. Никакой сосредоточенности, как можно больше эмоций. Все то, что Варгас не приветствовал, должно было придти к нему на помощь. Только бы получилось.

Настойчиво запиликал внутренний коммутатор, вырывая Кассиана из мыслей.

— Кларк! — рявкнул Кассиан, зажимая кнопку звукопередачи так, что побелел ноготь. — Я просил не беспокоить меня.

Гнев — тоже хорошо. Гнев отличная эмоция, чтобы перетягивать на себя внимание. Легко считать, легко понять и додумать причину.

— Через две минуты у нас видеосвязь с Лидером, — в голосе генерала слышалось раздражение. — Я не соби…

Кассиан прервал связь, не дожидаясь окончания. Привычным движением набросил на голову глубокий капюшон, спрятал коробочку с чипом обратно в холщовую, видавшую виды сумку, запихнул все в потайную нишу под своей койкой, и стремительным шагом покинул каюту. Супремус Варгас действительно не любил ждать. Не стоило привлекать его пристального внимания именно сейчас.

Отчет Кларка о перегруппировке войск на дальних рубежах Кассиан слушал вполуха, уловив только, что они скоро прибудут на Альдебрас для участия во встрече Конклава. Его мысли занимал оставленный в комнате чип.

— Генерал, вы свободны, — прохладный голос Варгаса звучал бесстрастно, небрежный жест отпускал Кларка; Кассиан сделал было шаг следом. — Мне надо поговорить с магистром Тенебрисом наедине.

— Ты сегодня рассеян, магистр… — голос Варгаса стал тише и будто бы вкрадчивее.

Кассиан почувствовал неприятную дрожь, которая всегда настигала его при общении с супремусом. Словно часть его внутри леденела, теряла способность к эмоциям. Проклятый искусственный интеллект.

— Расскажи, что занимает твои мысли?

Кассиан знал, супремус Варгас почувствует ложь, точнее просчитает его реакции, сопоставит множество вариантов, обработает весь этот массив больших данных за мгновение. Но сказать сейчас правду, означало, потерять все. Надежду, будущее и вероятно саму жизнь.

Галактика уже потеряла почти всех интуитов. Они таились, прятались. Сначала от Таллина, который начал проводить свои опыты. Теперь от результата этих опытов, который делал все, чтобы нельзя было опыт прекратить.

Варгас искал Таллина, никогда не говорил зачем.

Кассиан постепенно понял, когда он сам действовал нелогично, слишком эмоционально, Варгас не мог просчитать его действий. Эмоционального интеллекта у него не было. Только его имитация, основанная на знаниях всех тех, к кому удалось подключиться. Настоящих теневых стражей было не так уж много. Они были глазами, руками и ногами того мозга, который Кассиан своими руками создал вместе с Таллином.

Какими восторженными идиотами они оба были. Они были уверены, что смогут контролировать свое создание. Но как человек не может контролировать свой мозг, так они не смогли контролировать мозг созданный. А вот он, внедренный к интуитам, очень легко входил в симбиоз. Но эмоций постичь не мог. И это была крошечная, очень маленькая лазейка. Одна вероятность из несчетного количества.

— Девчонка, супремус, — осторожно подбирая слова, ответил Кассиан, позволяя себе в полной мере испытывать то, что он впервые почувствовал, когда эта пигалица, едва достающая макушкой ему до плеча, попыталась разрубить его своей крошечной под стать ее росту энергетической зубочисткой.

Она была светом. Одной горячей эмоцией, которая ощущалась, словно тепло самой мягкой из звезд после холода космоса и перехода через червоточину.

— Эмоции — твоя слабость, Тенебрис, — Варгас усмехнулся: нечеловеческое, слишком идеальное лицо неприятно передернулось, словно не знало, как именно должна выглядеть усмешка. — Слабость всего живого. Они затмевают логику, заставляют совершать нелогичные вещи. Но ничего, скоро я с твоей помощью наведу порядок в Галактике.

Кассиан кивнул, позволяя себе испытывать отвращение и гнев: спорить с Варгасом было бесполезно и опасно. Но Поток уже несколько лет не тек спокойно. Невидимые нити рвались и исчезали, реагируя на массовые убийства, разрушения, которых становилось все больше. Сияющие искорки меркли и исчезали, им на замену приходили серые и тусклые. Интуитов становилось все меньше. Руками Теневых стражей, их захваченными разумами Варгас убирал тех, кто мог почувствовать, что он — не человек. Тех, кто мог ему противостоять. Он планировал захватить власть, чтобы сделать, как лучше для всех живых существ. Как лучше в понимании интеллекта, не способного на эмоции, только на холодный, трезвый расчет.