Кассиан видел Галактику сияющим переплетением нитей, находящихся постоянно в живом, восхитительном, совершенном движении. Темные и светлые, тусклые и сверкающие. Живые, бесконечные и прекрасные связи. И холод, непостижимый, как червоточины до того, как их энергией научились управлять.

Кассиан невольно вспомнил, как маняща была в Силе генерал Соларис, и Флюэнс — теплые, чистые огоньки. Каким резким сиянием разгонял серость супремус Таллин. Но скоро и они погаснут. Если он не успеет.

— О, ты чувствуешь их, — подтверждая его мысли, прошелестел голос Варгаса. — Перфидус хоть и бесполезен со своими мелкими подковёрными играми, но поймал генерала Соларис.

Он помедлил, словно считывал реакцию Кассиана, но тот стоял неподвижно, позволяя оценить лишь то, как окаменели его плечи и сжались кулаки.

— Да, она бросила тебя. Я знаю, что она сама ничего уже не значит для тебя, Кассиан, — словно рассуждая продолжил Варгас. — Уничтожить её так легко, что даже не интересно доверять это тебе. Все равно я не могу ощутить вкуса эмоций. Судя по всему это приятно, хоть и вовсе бесполезно.

Он помолчал, и Кассиан сосредоточился на том, чтобы дышать глубоко и ровно. Не выдать ничего лишнего, не подумать о том, о чем думать не следовало.

— За ней придет супремус Таллин, — проговорил Варгас. — И ты будешь его ждать. После его смерти, власть Конклава будет неоспоримой. И я, наконец, окончательно наведу порядок в Галактике.

Секретный коридор, ведущий к дворцу Нового Сената от посадочной площадки, был ничем не примечателен — обшитые тусклой сталью стены, открыто проложенная проводка, и длинные светодиодные лампы вмонтированные в полукруглый свод. Ни ответвлений, ни ниш — совершенно негде спрятаться. Даже, если бы генерал Соларис планировала побег, бежать отсюда было некуда.

Теперь стало понятно, почему сопровождала её только капитан Рассель. Безоружная Иллария никак не могла бы справиться с молодой и куда более сильной физически женщиной. К тому же такой скудный конвой словно бы подчеркивал добровольность выступления генерала Соларис. Или то, что её уже не боялись.

Иллария не могла не отметить, пусть и с горькой досадой, что Перфидус за долгие годы, что они не виделись, не растерял своей предусмотрительности даже в мелких деталях.

Небольшой, с ладонь величиной, новомодный датапад с заранее подготовленной Перфидусом речью, казалось, жег карман чрезмерно богатого, тяжелого, расшитого золотой нитью одеяния. Иллария всегда выступала без подсказок, никто и никогда не говорил её голосом, поэтому особенно раздражала выверенная до запятой речь, в которую, как ей мягко намекнул Ксавьер после согласия на сделку, не стоило добавлять ничего лишнего. И ведь милостиво предоставил ей текст заранее, чтобы она могла подготовиться.

— И смириться, — мрачно подумала генерал Соларис.

Она прекрасно понимала, что выступление станет совершенным фарсом, но ей надо было сделать так, чтобы ее словам поверили. Она была уверена, что Астор и другие сопротивленцы не допустят фатальной ошибки, и не поверят в то, что мир при Конклаве возможен. База не будет рассекречена, а она своим согласием на эту комедию выиграла им всем немного времени.

Судьбу Флюэнс узнать так и не удалось: Перфидус молчал и гаденько улыбался в ответ на все вопросы. Все, на что Илларии оставалось надеяться, что карта с координатами Таллина к Конклаву не попала, и девушка с Таллином в относительной безопасности.

Эда она тоже больше не видела. И хотя сердце мучительно сжималось от воспоминаний о встрече и мыслей о том, что сын не хочет ее видеть, Иллария считала это победой. Если бы ее сын не сомневался в правильности своего решения, он бы не избегал ее. Впрочем, безразличной черной фигуре могло быть все равно.

Кассиан ненавидел официальные приёмы сколько себя помнил. Строгий протокол, навязчивые и неизбежно-вежливые разговоры. Не с его стороны, разумеется. Его высокую фигуру, даже когда сопровождающих Теневых стражей не было рядом, сторонились и предпочитали обходить по большой дуге. Однако положение магистра и Тени обязывало его присутствовать как минимум на торжественной части ежегодной сессии Нового Сената. Его раздражало, что приходится тратить на это время, но вызывать подозрения у супремуса Варгаса не хотел.

Кроме того Кассиан надеялся, что удастся перехватить переговорщика из Коалиции, хотелось уточнить пару фактов, чтобы занять этой информацией Варгаса. Тогда, пока генерал Кларк будет вынужденно улыбаться, а Перфидус расстраивать кулуарные переговоры Коалиции по поставкам продовольствия, он сам сможет уделить время и поискать девчонку в Потоке. Впрочем, Кассиан был уверен, что переговоры состоялись еще на Виридисе.

После неудачи в этом райском уголке, скользкому сенатору придётся попотеть, чтобы заслужить прощение Варгаса. Он бы даже насладился недовольством генерала, разливающимся в Потоке, но слишком явно ощущалось присутствие Илларии — мягкое, привычное тепло, последнее время сильно разбавленное тревогой, страхом и будто бы потускневшее.

Кассиан отбросил ненужные мысли: он ждал другого ощущения — яркую искру света, что последнее время надежно пряталась за Таллином. Лишь раз он уловил её обжигающее присутствие, а потом девушка вновь скрылась в бесконечном Потоке, как звезда за набежавшей тучей.

Но старый интуит должен был поступить предсказуемо, поэтому Кассиан, стоя в тени одной из сенаторских лож, прислушивался не к проникновенным речам и жарким спорам относительно защиты торговых путей и очередного передела Галактики, а к Потоку, что тугими спиралями вился вокруг.