— Убытки связаны с внешними факторами, — сухо ответил он.

— Конечно, — я улыбнулась уголком губ, ощущая, как неожиданная уверенность подкатывает к горлу. — Но учитывая то, что внешние факторы не изменились, и ваши прогнозы на следующий квартал тоже не внушают оптимизма, ваша «ключевая роль» выглядит… немного преувеличенной.

Мистер Эдвардс слегка наклонился вперёд, скрывая ухмылку. Алекс сдержанно поднял бровь, глядя на меня, а Оливер метнул быстрый взгляд — в нём читалось что-то между удивлением и одобрением.

— Я бы сказала, что мы как раз обсуждаем, кто кому должен доказывать свою привлекательность, — продолжила я ровным голосом. — Простите, если это прозвучало резко.

Мистер Линд отвернулся на секунду, будто собираясь с мыслями. Его помощники перешёптывались между собой. В комнате на миг повисло молчание, а затем мистер Линд усмехнулся — но теперь его высокомерие выглядело натянутым, как плёнка на воде.

— Весьма интересное замечание, мисс…?

— Агнес Хантли, — мягко ответила я.

— Что ж… буду учитывать, мисс Хантли, — он произнёс мою фамилию с тенью недовольства.

Оливер незаметно кивнул мне, продолжая уже своим уверенным тоном:

— Это и отличает Осмас Глобал, мистер Линд. Мы не просто говорим — мы анализируем, замечаем и предлагаем. Думаю, именно это вы цените в своих партнёрах.

Настроение в комнате изменилось. Мистер Линд больше не вёл переговоры с позиции силы, а Алекс и мистер Арчер теперь смотрели на Линда так, будто решали, стоит ли вообще подписывать контракт.

Я перевела дыхание и опустила глаза на документы перед собой. В груди что-то вспыхнуло — страх, да, но и чувство почти сладкого триумфа. Я рискнула. И это сработало.

Когда Оливер вернул разговор в нужное русло, переговоры обрели иной ритм. Мистер Линд больше не размахивал своими обещаниями и условиями конкурентов. Он стал сдержанней, внимательней прислушиваясь к аргументам Осмас Глобал.

— Мы предлагаем не просто цифры и прогнозы, — голос Оливера звучал почти бархатно. — Мы предлагаем решения, которые уже доказали свою эффективность. Если вам важны надёжные партнёры, а не пустые обещания — думаю, выбор очевиден.

Мистер Линд молчал, его взгляд был направлен на стол, словно он мысленно перебирал все услышанное. Его помощники переглянулись, а затем один из них кивнул, показывая что-то на своих заметках.

— Хорошо, — наконец произнёс Линд, откинувшись на спинку кресла и сложив руки на груди. — Я готов рассмотреть ваши условия детальнее. Думаю, сегодня мы завершим на этом.

Мистер Арчер поднялся, его лицо оставалось вежливо-непроницаемым, но в глазах мелькнула едва заметная победная искра.

— Благодарю вас за продуктивный диалог, мистер Линд, — сказал он, протягивая руку. — Я уверен, что это не последняя наша встреча.

— Посмотрим, — отозвался он холодновато, но уже без прежней снисходительности.

Следующие несколько минут прошли в традиционном обмене рукопожатиями и протокольными прощаниями. Когда мистер Линд и его команда покинули переговорную, напряжение, державшее всех последние два часа, будто испарилось.

Мистер Арчер посмотрел на нас, его губы дрогнули в намёке на одобрение.

— Хорошая работа, команда. Оливер, Майкл, Алекс — как всегда, на высоте. Миссис Бернс, жду от вас первые проекты договоров. И мисс Хантли… — он задержал на мне взгляд чуть дольше, чем ожидалось, — у вас есть чутье. Используйте его и дальше.

С этими словами мистер Арчер вышел из зала, следом за ним потянулись остальные. Я откинулась на спинку кресла и, наконец, позволила себе чуть расслабиться. Моё сердце всё ещё билось слишком быстро, но я не могла скрыть лёгкой улыбки.

— Кто бы мог подумать, что мистер Линд сломается от такого удара, — хмыкнул мистер Эдвардс, закрывая свой ноутбук. — Мисс Хантли, это было впечатляюще.

— Спасибо, — я кивнула, стараясь не выглядеть слишком довольной.

Когда комната почти опустела, ко мне подошёл Алекс. Он был, как всегда, безупречно собран: светлый галстук, идеально сидящий синий костюм и лёгкая улыбка на губах — улыбка человека, привыкшего получать то, что хочет.

— Агнес Хантли, — произнёс он, растягивая моё имя так, словно пробовал его на вкус. — Знаете, я привык считать, что сюрпризы на переговорах — это плохой знак. Но сегодня я готов признать исключение.