— Не сдерживайся, Агнес, — снова прошептал он, делая первый мощный толчок. — Я хочу слышать, как ты отдаёшься мне.

Эти слова были последней каплей. Я застонала так громко, моё тело словно предало меня, откликаясь на каждое прикосновение, на каждый звук его голоса. Всё, что я чувствовала, было ярким, чистым и обжигающим, будто мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Остались только мы.

Дрэйк с силой входил в меня во всю длину, ударяясь о ягодицы звонким шлепком. Звук наших сталкивающихся тел наполнил комнату, сливаясь в ритмичную симфонию желания и безграничной близости.

Я больше не могла различить, где заканчивается моё тело и начинается его — всё слилось воедино, горящее, горячее, способное испепелить остатки разума. Я ощущала каждый дюйм его члена внутри себя, растягивающего меня до предела.

Дрэйк навалился на меня сверху, его тело было тяжёлым и обжигающим. Одной рукой он опирался на постель, удерживая контроль над каждым движением, а другой обхватил мою грудь, пальцы уверенно сжали сосок, заставляя меня выгнуться навстречу его ладони.

Угол изменился, и моё дыхание сбилось на полувздохе — мне показалось, что он проник ещё глубже, раздвигая границы того, что я считала возможным.

— О Боже… да, — вырвалось из меня хриплым, дрожащим голосом, а глаза невольно закатились от захлестнувшего меня удовольствия.

Границы между стоном и криком стёрлись, и звук, который сорвался с моих губ, был чистым, неразбавленным наслаждением — почти безумием, которое он довёл до предела.

Дрэйк наклонился ближе, его губы почти касались моего уха, дыхание обжигало кожу.

— Посмотри на себя, Агнес. Ты чувствуешь, как жадно твоё тело принимает меня? — прошептал он хрипло. — Как будто оно было создано для меня… для того, чтобы я трахал тебя именно так.

Я с трудом понимала, что он говорил мне. Я не могла ни думать, ни говорить — всё, что оставалось, это чувствовать. Движения Дрэйка были выверенными, почти жестокими в своей точности, и от этого внутри всё расплавлялось, подчиняясь его ритму.

Член выскользнул из меня почти до самого конца, а затем с силой заполнил меня снова. Я вцепилась зубами в ткань покрывала, не способная выдержать этот натиск. Я была полностью в его власти, и, что удивительно, я хотела этого — хотела, чтобы он продолжал разрушать и собирать меня заново.

Дрэйк языком прошёлся по шее, облизывая её, и укусил мочку уха, посылая новый всплеск удовольствия.

— Кончи для меня, Агнес, — прорычал он. — Я хочу чувствовать, как ты сжимаешь мой член, когда кончаешь.

И в этот момент я будто сорвалась с края, разлетаясь на тысячи осколков, и весь мир сузился до одного имени, которое сорвалось с моих губ в прерывистом, громком стоне.

— Дрэ-э-эйк…

Он издал полурык-полустон, его тело задрожало от того, как я сжалась, становясь ещё более тесной, вбирающей его в себя без остатка. Движения его бёдер стали отрывистыми, быстрыми, ещё более сильными. Он вогнал в меня свой член в последний раз, и его тело содрогнулось от оргазма.

Дрэйк прижался к моей спине и замер на секунду, словно давая нам обоим время прийти в себя. Его губы коснулись моей шеи в успокаивающем, почти нежном поцелуе, и мне показалось, что я слышу, как его сердце бьётся так же бешено, как и моё. Он медленно вышел из меня, а затем его рука мягко скользнула под мой живот, приподнимая.

— Аккуратнее, — прошептал он, почти ласково, помогая мне улечься на бок.

Моё тело всё ещё дрожало от интенсивного оргазма, пульсируя в такт воспоминаниям о каждом его движении. Дрэйк, не торопясь, начал развязывать ленту на моих запястьях. Его пальцы осторожно скользили по коже, освобождая меня от мягкого, но настойчивого давления. Лента падала лениво, оставляя после себя слабые следы — следы, которые, казалось, будут гореть на моей коже ещё долго.

Он размял мои запястья, его прикосновения были бережными, почти заботливыми, словно он проверял, всё ли в порядке. Невольно я вздрогнула от контраста — от того, как он мог быть одновременно резким и таким… нежным.

Когда он лёг рядом и посмотрел на меня, моё сердце дрогнуло. Ведь этот взгляд не был хищным или победным — в нём было что-то более глубокое.

— Ты всё ещё со мной?

Я кивнула, не сразу находя в себе силы ответить.

— Я здесь, — прошептала я наконец, моё дыхание всё ещё было сбивчивым.

— О чём ты сейчас думаешь? — тихо спросил он.

Я задержала дыхание, не решаясь сразу заговорить. Он видел меня насквозь — моё беспокойство, мои попытки разобраться в собственных чувствах. Но я всё-таки сказала: