– …всегда предлагали отложить запас. Война – страшная вещь. Никто не знает, что случится завтра. Подумай хорошенько, Владик. Запас нужен. Нам указали хороший центр маток, где берут недорого.

– В таком деле ждать нельзя! Лучше уж заплатить, но иметь надежду. Если заложить сразу двух клонов, скидка двадцать процентов. Можно в рассрочку. Главное, ты получи майора! сразу и заложим. Имена мы придумали.

Влада охватил озноб. Уже имена подобрали! Две штуки разом – Владислав-2aи Владислав-2b!

«Почему не дюжину? Глядишь, такой рекорд проплатит нацпроект «Материнство-Плюс».

Вслед за этим явилось холодное, тёмное подозрение. В голове зазвучал вкрадчивый, обволакивающий голос Локса: «Не всегда просьбы исходят от тех, чьим именем подписано письмо».

«Вот подлая душа! Накапал на мозги, всему верить перестанешь… Сиди и сомневайся, кто это кино снимал – Гаркуша или сириане? Пока в Клинцах не побываю, сам не выясню – ни куска от себя в гено-банк не отдам».

С этими чувствами Влад завершил просмотр. В сердце осталось чёрное, давящее ощущение неправды, а кто виноват? Локс! Если б он промолчал тогда, при встрече, всё могло выйти иначе.

«Короче – мне надо было это знать, или я обошёлся бы без этого? Меньше знаешь – крепче спишь!»

Но что-то подсказывало: «Кто предупреждён, тот вооружён».

Всё-таки Локс – гадюка.

И предки хороши – две копии готовы впрок заквасить, словно оригинал сгинул.

Что ни говори, а письма с Земли вызывают одно раздражение!

* * *

Воскресный вечер, 9 марта. Все тары-бары – про вчерашние находки, всё внимание – на Голубой луч, где заперлись медики с Белоснежками, и на Жёлтый, там госпиталь Востока. Наплыв гостей в Cathous’е – люди нервничают, им нужна релаксация. Райт увёл Маху в казино, Ромка ждёт своего Гера – он застолбил её по телефону с планеты. Влюбился до ушей.

Но первый герой сегодня – с блеском отсутствующий Сокол. Ему оптом простили приход на терапию в мундире, сварливый нрав и дерзости. Явись он каким-нибудь чудом сюда, была бы сцена «Король-победитель в гареме».

– Истинный ариец, – со знанием дела судила о нём Гугуай. – Шестьсот баб лежало – даже не взглянул. Рыцарь. Уважаю!

– В двадцати метрах разошлись! – восхищалась Чик. – Против Сокола этот Маяк оказался цыплёнком. Сдрейфил, паскуда. А Сокол дальше по прямой понёсся. Вот мужик! Втроём целую стаю отделал.

– А кто говорил: «Он одержимый, лучше на гауптвахту»? – ехидно подтыркнула Гугуай.

– Сокол сам виноват. Пришёл – бука букой. Вот Пухов нами не пренебрегал. Особенно голдинками. Ромка, ты…

– Да. Что ты хочешь услышать про Пухова?

– Ну, в смысле нежности.

– Два медведа в одном флаконе. Он спросил, была ли я в Воронеже. А я спросила, где это, и все ли там такие. Мы с ним здорово поговорили.

– Пускай медвед, зато русский. Теперь это модно, чистый галамур.

Чик, перевирая мотив, запела – как пить дать, выудила из Сети для соблазнения восточных:

Мама, я лётчика люблю!

Мама, я за лётчика пойду!

Лётчик высоко летает,

Много денег получает…

– Я бы заморозилась. – Гугуай мечтательно закатила глаза. – В Австрии овец вербуют на долгую гибернацию. Двадцать лет спать… Откроешь глаза – всё другое, новое, а ты совсем не постарела.

– Если кладут спать суягную, ягнёнок выживет?

– Гугуай, выход к гостям, столик шесть.

– А сны в гибернации снятся?

– Рома, пришёл твой…

– В вечерней КП статья про немецкую овцу – убийство, таинственный младенец, интересно. – Джи колдовала с телефоном, пытаясь выцепить весь текст. – Тьфу, один анонс, основняк ещё не выложили.

– Джи, выход к гостям, столик десять!

Рома вылетела к Геру, как птичка на волю. Она смущалась целоваться с ним при всех; он это понимал и начал с подарка. Пока разворачиваешь, ахаешь, благодаришь, встреча начинается сама собой, и поцелуй не выглядит овечьим.

– О, замечательно! Спаси-и-ибо…

– По заказу, специально для тебя.

Это был росток воскового вечника на подставке, облитый прозрачной пластической смолой. Кораллово-розовый с жёлтыми прожилками, похож на канделябр. Сувенир на всю жизнь. Сама состаришься, а он не поблекнет.

– Я его поставлю на полку, над койкой. Он будет напоминать о тебе.

– Пойдём на галерею?

– Конечно! А туда пускают?

– Почему нет? Станция защищена, на галерее безопасно.

Кто спроектировал смотровые галереи на военной базе? Это был умный, добрый человек, вроде барана Ариеса. Он знал, что люди затоскуют в замкнутом пространстве коридоров и кабин, им захочется увидеть звёзды, солнце и планету. Здесь покрытие пола глушило шаги; вдоль прогулочной дорожки росли необычайно пышные земные растения.