Влад чуть не разинул рот возразить: «Как никого? А дядя Паша, Клава, Жаткины?.. Они что, вымерли?»

Но спорить с изображением бесполезно. Предки наболтали полную катушку, и пока не выговорятся, их не остановишь. Разве что «стоп» нажать?

Он застопил льющиеся речи. Мама замерла, широко растянув рот и заведя глаза под лоб, а батя подался вперёд, будто с намерением что-то откусить.

«Нет, так нехорошо. Они готовились, из Клинцов Гаркушу вызвали. Но хоть на запись не тратились. Вон, сколько компаний скинулось, даже юнармейцев подключили и «Тыл – фронту». Со всех по десятке – пенсионерам облегчение».

Устыдившись, Влад пустил запись дальше.

– У дяди Паши нашли в мозгу прионы!.. – радостно поведал батя.

«Так, Паша отпадает, кружку не подаст».

– …он поехал в Брянск, хлопотать насчёт инвалидной карточки. С работы уволился. Если пробу подтвердят, получит льготы, как жертва инопланетной агрессии, и триста рублей в месяц на лекарства. Клава плачет – у неё прионов не нашли.

«Кучеряво живут!.. За такие деньги одной спирулиной обожраться можно».

– Наш-то папа плох, – загорюнилась мама, проливая слёзы. – Третью стадию поставили. Ноги-руки отказывают. Весь худой!

– Ничего, мать, держись! – ободрил её батя. – Впереди ещё две стадии, поковыляем как-нибудь. У нас сын есть, наша подмога.

Тут Гаркуша вставил сцены из домашней жизни. Старики порой наезжали из «Вьюнков» домой, проверить, как собес содержит их жильё. Батя носился по двору, как лось, перепрыгивая через медлительных служак собеса, кричал, веселился и плясал на веранде, а потом наворачивал щи прямо половником из кастрюли. Третья стадия – это болезненный аппетит, неадекватное веселье с оптимизмом, рассеянность и забывчивость. Все симптомы налицо.

«По-моему, он всегда таким был… – критически подумал Влад. – Врачам виднее! Пробы, вытяжки из мозга… Скоро дядя Паша в санаторий вселится, будут вместе зажигать, а мама плакать, как они на танцах выкаблучивают с инвалидками».

– Есть китайское лекарство, – в лоб намекнул батя, поглядев поверх развёрнутой бумажки-памятки. Прионы щадили в голове то место, где гнездились забота о здоровье и желание прожить сто лет без импотенции. – Лазурь Ши-цзя-чжу-ан, замедляет третью стадию на десять лет. Надо пить постоянно. Для начала хватит упаковок семь-восемь. Я попробую, потом мама. Не поможешь ли с приобретением, Владик? Будем ждать ответа.

– Пусть он попьёт, – подпевала мама. – Оно его поддержит. Иногда он как молоденький! Это ремиссия, врачи сказали. Пока что болезнь отпускает порой, а потом уже никак. Пусть он порадуется!

Предки переглянулись, улыбнулись и стали смеяться. Они всё смеялись и смеялись. Про камеру и Гаркушу забыли. По санаторной террасе позади них шастали не шибко старые и вполне бодрые на вид жертвы инопланетной агрессии, подмигивая Владу, гримасничая и показывая языки. Кто-то ходил с кульком на голове, другой говорил с потолком и ловил что-то в воздухе. Батя стал стучать себя ладонью по макушке, будто хотел отключить смех, а мать взялась за мочки ушей и вновь заплакала. Гаркуша для разнообразия и утешения вклеил кадры, снятые дома – батя облапил служаку и поднял на стол, а бедный кибер тревожно пищал, суча ножками.

Влад начал злиться.

«Косили под идиотов – и докосились. В образ вжились!.. Зачем России вспомогательная раса? Мы сами как овцы. Полстраны на полоумных льготах, другая половина вкалывает за себя и за все стадии маразма. Найдут прионы – радуйся, работать не надо! Мать моя, да за кого мы тут воюем? Всех, кто годен, «Поиск» загрёб в армию. А стоит попасть в санаторий, как впадаешь в дурь, кишащую кругом. Или ты на прицеле, или на игле, третьего не дано».

– Владик, мы подружились с поляками!

«Как, и вы?»

– Они семейная пара, тоже инвалиды по маразму.

«Господи, только не Кучинские!»

– Очень приличные люди. Пан Новак и пани Новакова. Они нас приглашают погостить в свой санаторий. Там уникальная программа угнетения прионов. Дорога стоит…

«Надо срочно заработать третий орден. На вырученные деньги переведу своих в нормальное место. Хоть в Польшу. Лишь бы вокруг не бродили свихнутые. Среди них день потрёшься – сам закукарекаешь».

– …а у них знакомые в Финляндии. Их сын служил на Кальяне, бедный, он разбился и сгорел. Но он был предусмотрительный мальчик, оставил запас в гено-банке. Они наняли овечку, теперь у них растёт новый сынок. Вот, погляди, какой хорошенький.

Гаркуша вмонтировал финские кадры. Рыхлые супруги, лет по шестьдесят, сюсюкали вокруг конопатого мальчишки. Рядом маячила грустная женщина средних лет и какой-то горлявый подросток.

– Они предлагали вдове выносить клоника, та отказалась, но дала денег на овцу. Клоник узнаёт вдову! К нему память возвращается. Он играет со своим сыном. Про них писали в новостях…

«Бред собачий, так нельзя делать. Поколения все на фиг перепутаются – вдова мужа родила, сын старше папочки! Неэтично это. Финны с ума съехали на семейных чувствах…»