– О том, что случилось в моем пикапе.

К счастью, я понимала, что вопрос «А что случилось в пикапе?» задавать не стоит. Вместо этого я вскинула на него круглые, как у испуганного оленя, глаза и пробормотала:

– Ах, об этом…

Он удивленно поднял бровь.

– Об этом?

– Да. Об этом.

Диана, ты тупица.

Даллас в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и встал напротив так близко, что его грудь почти касалась моей. Он поднял руку к моему лицу и погладил щеку костяшками пальцев.

– Я собираюсь снова тебя поцеловать, – хрипло и решительно произнес он.

Он нагнулся, и я с шумом втянула в себя воздух. Мне хотелось задать ему миллион вопросов. Или даже два миллиона. Но я не стала интересоваться, не сошел ли он с ума и чего он от меня хочет; не сказала, что он потрясающе целуется, а всего лишь кивнула.

И даже не спросила, за что я ему нравлюсь и с каких пор. Особенно – с каких пор?

Просто стояла, когда его руки легли на мои бедра, а дыхание овеяло лицо.

Его губы коснулись виска, проложили дорожку поцелуев до другого виска и обратно, и я тяжело сглотнула.

Затем я ощутила мягкость его губ возле уха и на щеке. Нежное, едва заметное касание. Я затаила дыхание и закрыла глаза, когда он вернулся к вискам, затем спустился к скуле с другой стороны.

Хватка на моих бедрах усилилась, и либо Даллас шагнул ближе, либо притянул меня, потому что наши тела внизу оказались крепко прижаты друг к другу. Затем его губы на миг нависли над моими – и накрыли их. Нежность исчезла, сменившись голодом. Жаждой, которую невозможно утолить.

Наши языки вели игру, и я не собиралась проигрывать. Я уже не помнила, когда в последний раз делала вдох, но мне было наплевать.

Именно я вжалась в него бедрами и принялась тереться о горячую и твердую выпуклость, которая упиралась мне в живот.

– Мне нравится, как ты целуешься, – прошептал он, оторвавшись от моих губ.

– А мне нравится в тебе все, – наконец-то призналась я. И это была правда.

Даллас придушенно застонал, и я ощутила его обжигающий взгляд на своем лице. Но смотрела я лишь на его губы. Припухшие, полураскрытые губы. Они коснулись моих щек, подбородка, шеи… Его бедра терлись о мои, твердый член обжигал даже сквозь одежду. Мягкие губы коснулись ключиц, большие руки скользнули на талию, потом обхватили груди.

– Я знал, что все так и будет, – пробормотал Даллас, нежно прихватывая кожу на шее белыми зубами.

Я не могла говорить и лишь тяжело дышала.

Большой палец коснулся моего затвердевшего соска. Даллас хрипло дышал, блуждая ртом по коже груди, не скрытой рубашкой. Его шепот отдавался эхом в моем сердце:

– Я мечтал об этом сотни раз… тысячи раз…

– Лютик! Ты подоткнешь мне одеяло? – вернул меня в реальность крик Луи.

Даллас даже не вздрогнул. Его руки остались на своих местах, и твердая выпуклость тоже.

Он лишь поднял голову и снова поцеловал меня. Ореховые глаза поймали мой взгляд, губы нежно коснулись губ – раз, другой, третий… Напоследок он расцеловал меня в щеки и заглянул в глаза.

– Лютик! – снова крикнул Луи.

Руки Далласа легли мне на плечи, скользнули к запястьям, и прижали мои ладони к его твердому, плоскому животу.

– Уложи мальчиков спать, а завтра поговорим. Я больше не собираюсь тянуть с этим, Диана.

– Хорошо, – единственное слово, что отыскалось в моих глупых, оцепеневших мозгах.

– Лютик!

– Секундочку, мордашка-замарашка! – крикнула я, не сводя глаз с Далласа.

– И мистера Далласа приведи!

Этот красивый, идеальный мужчина, который только что меня целовал, мягко улыбнулся в ответ на требование Луи и спросил:

– Ты не против?

– Ты же знаешь, что нет. – Я махнула в сторону спален. – Идем.

Даллас кивнул и отступил, давая мне возможность повернуться. Не успела я сделать и двух шагов, как его руки легли мне на плечи, а губы коснулись затылка. Я замерла, наслаждаясь.

Хотелось, чтобы это никогда не кончалось.

Но вот он отпустил меня, и я не глядя взяла его за руку, переплела наши пальцы. Рука в руке, не говоря ни слова, мы прошли пятнадцать футов до комнаты Луи. Разумеется, его белокурая макушка уже торчала над одеялом с изображением Железного человека, а на губах блуждала улыбка, что освещала мой мир.

– Мне это нравится, – заявил Луи, когда мы, разжав руки, сели по обе стороны от него.

Я фыркнула и принялась подтыкать одеяло.

– Ты почистил зубы?