– У некоторых из нас есть жизнь и вне бейсбольной команды, Кристи, – огрызнулся один из родителей, имени которого я не помнила. – Как и у наших детей.

– Все не так уж плохо, – заспорила Кристи и, прищурившись, посмотрела на меня.

Что, черт возьми, происходит? Почему многие смотрят на меня так, будто я во всем виновата? Разве я не старалась это предотвратить?

– Раньше у нас не было подобных проблем. Некоторым следует понять, что не все будет, как им хочется.

То, что она не сводила с меня глаз, не улучшало ситуации. Раньше расписание было другим – так сказал один из родителей, с которым я общалась.

К тому же я не дура. Джош ушел из прошлой команды не на хорошей ноте. Тренер поставил его на вторую базу, а собственного сына сделал кэтчером. Мы пожаловались, и вскоре команда выбрала на эту позицию другого игрока, однако Джош снова оказался ни при чем. Совпадение? Вряд ли. Он сам решил уйти из команды, я полностью поддержала его… и перед уходом назвала тренера придурком. Неужели слухи об этом дошли и сюда? Мне известно, насколько тесен мир бейсбола. Там все друг друга знают.

Так или иначе, а эта женщина говорила обо мне. О нас с Джошем. Нужно быть дурой, чтобы не понять. И мне это не понравилось.

Насколько я знаю, вместе с Джошем к «Торнадо» присоединились три мальчика, и я понятия не имею, куда, черт возьми, смотрят их родители. Если они, конечно, сейчас здесь. Как бы там ни было, с родителями команды нужно вести себя уверенно, иначе с тобой не будут считаться. Я не хотела, чтобы Джош оказался в ситуации, когда его мать со всем соглашается. Тот, кто посмеет задеть Джоша, сразу узнает, что с моей семьей лучше не связываться.

Так я потом оправдывала произошедшее после.

– Почему вы смотрите именно на меня? – спокойно спросила я женщину.

Может, сегодня день «наедь на Диану», просто я не в курсе?

Женщина презрительно усмехнулась, а несколько человек, которые стояли рядом с ней, отступили.

– Я ведь не назвала вашего имени?

У меня нет проблем с самоконтролем, потому что я никогда не скрывала эмоции. За исключением одного глупого периода, когда мне было двадцать шесть лет и я потратила несколько месяцев на вторую худшую в моей жизни вещь – на бывшего парня. Если у меня возникали проблемы с кем-нибудь, я их решала, и если потом начинала злиться, то винила в этом только себя.

Но эту женщину мне захотелось как следует поколотить, когда рядом не будет свидетелей.

– Вам и не нужно было произносить мое имя. Вы ведь смотрели прямо на меня. Разве я одна развела суету для того, чтобы все вышло так, «как хочется мне»?

Женщина имела смелость пожать плечами.

Я оставалась спокойной и не разрывала зрительного контакта с ней.

– Я не устраиваю скандалы. Расписание нелепо, так думают и другие, не нужно валить все на меня, мадам.

Наверное, не стоило произносить слово на «м». Однажды так назвали меня, и я ощутила себя, будто услышала слово на букву «с».

– Но начали это вы, – возразила женщина.

– Я не начинала ни чер… ничего подобного. Моему ребенку нужен отдых в течение недели. И дело даже не во мне. Мальчику десять лет. Он не старшеклассник. Вы хотите, чтобы у него из-за постоянных нагрузок через пару лет появилась хроническая боль в локтях или стрессовые переломы костей? Я не хочу, чтобы Джош перенес операцию еще до окончания школы лишь потому, что выиграл гре… чертово соревнование, о котором он даже не вспомнит, когда ему исполнится шестнадцать! – раздраженно рявкнула я.

– Я забочусь о своем сыне, – попыталась возразить она.

– Я и не утверждала обратного.

– Но подразумевали!

Я испытала постыдное удовольствие, когда женщина покраснела, и пожала плечами так же, как она недавно. Это ее взбесило. Вот стерва!

– Тогда вы выбрали неверный тон, чтобы это доказать – мои слова о том, что ребенок может навредить своему здоровью слишком частыми тренировками, подтверждены не одним исследованием, а вы продолжаете спорить со мной.

– Я забочусь о своем сыне, ты, малолетняя мамочка…

Боже правый. Я шагнула к ней. Не знаю, что я собиралась с ней сделать, но точно нечто из ряда вон выходящее, черт возьми.

Видимо, она прочла это по моему лицу, потому что заткнулась и отступила назад, вскинув руки в защитном жесте.

– Стоп! Хватит! – Чья-то рука помахала между нами. – Кристи, идите домой. И не приходите на следующие две тренировки, – приказал Даллас, а когда женщина возмущенно распахнула рот, чтобы возразить, моргнул, и это сработало лучше, чем любой предупредительный жест. – Вы первая начали, сами знаете.