Широко улыбаясь, Трип покачал головой:

– Ты и впрямь ненормальная, точно подметила.

И что я должна была сделать? Отрицать это?

– Диана, не хотелось бы тебя разочаровывать, но я таких мужчин не встречал.

Я нахмурилась:

– Ничего страшного. Уверена, где-то есть милый разведенный католик, который потерял девственность в браке и теперь снова ждет, когда ему встретится подходящая девушка.

– Сомневаюсь.

Я скорчила гримасу и принялась проверять стейки.

– Не убивай мою мечту.

– Я просто хочу, чтобы ты взглянула в глаза правде, милая.

– Ладно, может, если он будет со мной милым, станет любить меня больше жизни и станет постоянно писать мне сообщения о том, что я свет его очей и он жить без меня не может, то я прощу ему десять женщин. Максимум. – Я перевела дыхание и добавила: – Но меня трясет от злости уже при одной мысли об этом.

Мужчины что-то пробормотали, затем Трип со смехом сказал:

– Десять женщин – и ты уже злишься на беднягу?

– Жизнь слишком коротка, и нужно постараться получить то, что хочешь, – возразила я и улыбнулась так широко, что щеки заболели, пусть даже мою улыбку увидела лишь сковорода.

Я стояла спиной к гостям и не сразу вспомнила, что в кухне находится Даллас. Во время нашей перепалки он молчал, и я бросила на него взгляд через плечо. Он с усталым видом опирался бедром о барную стойку.

Мы справимся. Мы сможем подружиться.

– А ты что думаешь об этом? – спросила я его.

Он прищурил один глаз и спросил:

– Сколько тебе лет?

– Двадцать девять.

На миг его лицо приняло удивленное выражение, затем он слегка усмехнулся и искоса взглянул на меня.

– Ты молода, но не настолько.

Я едва удержалась от смеха, а по губам Далласа скользнула легкая улыбка.

– Думаю, вряд ли тебе повезет, разве что ты решишь встречаться со старшеклассником.

Надеюсь, он понял все по моему недоброму взгляду. Однако я не стала развивать тему возраста.

– Что? Тогда, значит, одиннадцать женщин?

Трип прикрыл глаза и качнул головой.

– И почему только Джинни не познакомила нас раньше, милая.

– Потому что не хотела рушить мои мечты и заставлять меня планировать, как прожить остаток жизни в одиночестве?

– Думаю, если б ты постаралась, то смогла бы сделать из меня семейного человека, – пошутил Трип.

Я подняла брови и посмотрела на Далласа, напоминая себе, что между нами нет места неловкости, чтоб ее, и тут же покачала головой и поджала губы.

– Спасибо, но нет.

Блондин согнулся вдвое от хохота. Я смотрела на Далласа и успела заметить скользнувшую по его губам улыбку.

Уже что-то.

– Лютик! – донесся крик Луи из другой комнаты.

Он ворвался в гостиную с красным от обиды и злости лицом, одетый в синие плавки и оранжевую футболку с логотипом немецкой сборной по футболу, которую несколько месяцев назад ему на день рождения подарил мой дядя. Он в смятении поднял влажные от слез голубые глаза и посмотрел сначала на Далласа и Трипа, затем на меня.

– Что случилось, Котенок?

Малыш, пыхтя, бросился ко мне.

– Они не разрешают мне играть с ними.

Я села на корточки, чтобы быть лицом к лицу с Луи, который опасался подходить ближе к плите.

– В видеоигры?

Луи кивнул, быстро подошел ко мне и уткнулся лбом в ключицу. Я обняла его.

– Он всегда не разрешает мне играть, когда к нему приходят друзья, – прошептал племянник.

Я вздохнула:

– Джошу нравится играть с тобой. Просто у него скоро день рождения, и он хочет побыть со своими друзьями. Но он все равно тебя любит.

– Я хочу играть с ними, – захныкал Луи.

– Я могу сказать им, чтобы поиграли с тобой, – предложил Трип.

Луи смущенно покачал головой.

– Они дадут тебе поиграть, обещаю.

– Не хочу, – прошептал малыш, внезапно передумав. Он обнял меня за шею и обмяк, смирившись.

– У меня дома есть приставка. Могу принести, и мы поиграем, – предложил Даллас. Мы с Луи посмотрели на него, все еще стоящего у барной стойки.

– Правда?

– Конечно, приятель.

Я вспомнила, что видела у него дома игровую приставку и огромный телевизор, но не могла представить, как Даллас – эта вечно серьезная гора мышц – сидит на диване и играет в видеоигры.