– Я же сказал, что иду!

– А еще ты мне на прошлой неделе говорил, что больше не будешь «давать глазам отдых» после того, как я тебя разбудила. Однако, судя по всему, этого тоже не произошло! – рявкнула я, готовая взорваться.

– Прости! – помолчав, крикнул он.

Ну и хитрец.

Сожалел он или нет, но я знала, что должна простить племянника, пока он не прекратил извиняться вообще. Я беспокоилась, что, если начну слишком часто его упрекать, однажды это перестанет работать.

– Прощаю, но давай быстрее! Шевелись!

Миг спустя оба брата появились в коридоре. Старший шел за младшим и нес два рюкзака, две курточки и спортивную сумку. Сегодня вечером Ларсены везут его на дополнительную тренировку. Я жестом поторопила детей, закрыла за ними дверь, и когда мы уже практически бежали к машине… Джош остановился и вскинул руки.

– Я забыл шлем!

О господи!

– Почему ты не проверил себя по списку?

– Я пытался сделать все побыстрее! – выдал он оправдание.

Мой недовольный взгляд Джош проигнорировал. Я швырнула ему ключи, и он понесся к дому так, будто я собралась натянуть ему трусы на плечи. Я повернулась к Луи, чтобы попросить его сесть в машину, и замерла, уставившись на ребенка. Он бледный или мне это только кажется? И мешки под его глазами мне тоже мерещатся?

– Луи, ты хорошо себя чувствуешь? – нахмурившись, спросила я.

Он поднял на меня взгляд и неубедительно кивнул.

– Точно? Ты плохо спал? – Чем дольше я на него смотрела, тем хуже он, на мой взгляд, выглядел.

– Да. – Он на миг сморщил нос. – У меня голова болит.

Я уже слышала подобные оправдания от Джоша.

– Чуть-чуть или сильно?

Он пожал плечами.

Раз не жалуется, значит, не все так плохо.

– В школу пойдешь?

Он кивнул.

Я нутром чуяла, что дело нечисто. Это Джош обычно пользовался языком тела, Луи же говорил все, что у него на уме. Однако я все-таки встала на одно колено, обняла малыша и потрогала лоб и щеки. Холодные. Он был бледным, но не горячим. Его руки обвились вокруг моей шеи, и Лу меня обнял.

К тому времени, как вернулся Джош, Луи уже сидел пристегнутый в детском сиденье, которое ненавидел, а я захлопнула дверцу. Джош бросил мне ключи, и я на всякий случай спросила:

– Ты проверил, что входная дверь закрыта?

Он недовольно глянул на меня и открыл дверцу.

– Да.

– Ладно, не дуйся.

Смотрит так, будто никогда раньше не забывал закрыть дверь. О боже.

–Tia, твоя сумка, – тихо сказал Луи, когда я открыла дверцу, чтобы сесть за руль.

Моя…

Черт! Я забыла ее дома.

Клянусь своими яичниками, Джош наверняка сейчас самодовольно ухмыляется. Не обращая на него внимания, я бросилась к дому. Вернулась я меньше чем через две минуты. Подбегая к машине, я увидела огромный «форд», который выезжал задом с подъездной дорожки. Я помахала, не зная, заметил меня Даллас или нет.

Пятнадцать минут спустя, когда мы подъехали к школе, мне пришлось идти с мальчиками в кабинет директора за пропусками для опоздавших. Секретарша, которая их выписывает, не преминула высказаться на тему того, как важно привозить детей в школу вовремя. Как будто сама никогда не опаздывает.

Когда я приехала на работу, день не стал лучше.

Шон опоздал на час и разозлил меня, заявив, что чувствует себя плохо и вряд ли сможет проработать целый день. Когда в полдень у меня начал вибрировать телефон, я как раз мыла голову клиентке и не смогла ответить. Час спустя, когда у меня было «окно», он завибрировал снова. На экране высветилось мамино имя. Искоса взглянув на Шона и его клиента, я вышла на улицу.

–Bueno?

– Диана, я звоню уже в третий раз! – прошипела мама, застав меня врасплох.

–Я на работе, mama, и не могу ответить, когда у меня клиент.

Я нахмурилась, размышляя, что на нее нашло. Она ведь это знает. Я не стала бы звонить ей, когда она работает, и психовать, если она не ответит.

– Так может, тебе стоит найти другую работу, где ты сможешь отвечать на звонки? – грубо и раздраженно ответила мама на испанском.

– Вряд ли такая работа существует, – ответила я, удивляясь, чем заслужила такое отношение.

Она явно пропустила мимо ушей мои слова, потому что ее тон не изменился.