– Он сказал, у нас кошмарный забор и его стоит починить.

Я кивнула, добавив забор к списку десятка других вещей, которые однажды нужно отремонтировать.

– Я знаю.

–Ты скажешь об этом abuelito?

– Дедушке? – Я подмигнула Луи. – Мне бы не хотелось. Может, ты, я и Джош сами его починим? Как считаешь?

Милое круглое личико вытянулось от огорчения.

–Возможно, abuelito нам поможет.

– Зачем? Думаешь, мы сами не справимся? – Откровенно говоря, я тоже так считала, но какой пример я подам мальчикам, если стану постоянно просить отца о помощи?

Судя по тому, что ответил Луи, я уже подала им дурной пример. Он посмотрел мне в глаза и очень серьезно произнес:

– Помнишь мою кровать?

Я тут же сменила тему.

– Ладно, что ты хочешь услышать сегодня? – спросила я, подтыкая под него одеяло. И начала с ног, потому что они были рядом с моими бедрами.

– М-м, – задумчиво протянул Луи. – Что-нибудь новое.

Слава богу, он не стал продолжать про кровать.

– Новое? – переспросила я, переводя взгляд со своих рук на его лицо.

– Да. – Поймав мой внимательный взгляд, Луи добавил: – Пожалуйста. Прости, я забыл.

– Ладно. – Я пощекотала его стопу прямо сквозь одеяло, зная, что он сейчас начнет брыкаться и развалит весь кокон, в который я его кутаю. – Значит, новую историю… Хм.

В моей памяти хранился огромный запас историй о Родриго, но порой было сложно выбрать такую, которой Луи до того не слышал миллион раз.

Когда отец сказал, что мой брат умер, последовавшие за этим минуты словно растянулись на миллион лет. Никогда не смогу забыть, как сидела на кровати и чувствовала себя, будто провалилась в другое измерение. Мы все тогда сильно сдали. Каждый из нас. Я не спала в одной кровати с родителями с самого детства, но тогда, помнится, часами торчала у них под дверью, жаждая утешения, которого они не могли мне дать, а после силой заставляла себя возвращаться в свою комнату.

Через день или два я увидела мальчиков и поняла, что Мэнди не справляется, и мне пришлось позабыть про горе – по крайней мере, перед ними. Даже при мысли о ней, о знаках, которые она нам подавала, меня снова затопило чувство вины. Но прошлого не вернуть. Мы все были виноваты, и я не хотела, чтобы Джош или Луи ее забыли.

– Хочешь услышать смешную историю или… историю о своей маме?

Я едва заметила, как Луи вздрогнул – он реагировал так каждый раз, когда я упоминала о его маме. Но это лишь заставляло меня говорить о ней чаще.

– Смешную, – ответил он.

Неудивительно.

Я подняла бровь и улыбнулась:

–Однажды твой папа и я поехали в Эль-Пасо, чтобы навестить abuelita и abuelito. Джош тогда еще не родился. Мы остановились в одном кафе, чтобы поесть, но еда оказалась паршивой. В общем, у нас обоих заболел живот, однако мы заставили себя все доесть. Потом мы поехали дальше, потому что не хотели ночевать где попало… и тут твой отец сказал, что сейчас обкакается. Он жаловался, что у него очень сильно болит живот и ему кажется, будто он вот-вот родит.

Я приободрилась, услышав смех Луи.

– Затем Родриго начал угрожать, что сходит по большому прямо в машине, и я остановила машину на первой встречной заправке. Он тут же бросился в туалет. – Я вспомнила это так ясно, что рассмеялась. – Твой папа прижимал руки к своему заду, словно пытался удержать все в себе.

К этому моменту у нас обоих уже от смеха текли слезы.

– У меня живот тоже болел, но не так сильно. Родриго вышел из туалета лишь через полчаса. Он был весь потный, Лу. Клянусь, просто истекал потом. Он сел в машину, я посмотрела на него и увидела, что брат без носков. Я спросила, что случилось с его носками. И он сказал, что в туалете не было бумаги.

Луи от смеха катался по кровати, держась за живот. Глядя на это, я широко улыбалась.

– Понравилась история, да?

– Святые угодники! – то и дело фыркал он. Налицо влияние моей мамы.

– Через месяц у него был день рождения, и я подарила ему рулон туалетной бумаги и кучу носков.

– Дедушка показывал мне рождественское видео, где ты даришь папе носки, а он кидает их в тебя, – заявил Луи в промежутках между хихиканьем.

Я кивнула:

– Он заставил меня пообещать больше никогда не рассказывать об этом, и я молчала. Я просто дарила ему носки.

–Ты хорошая, tia.

– Я знаю, представляешь?

Луи кивнул. Его лицо порозовело, он выглядел счастливым.

– Я скучаю по нему, – почти радостно произнес он.

– Я тоже, Лу. Очень и очень сильно, – тихо призналась я, ощущая, как в горле встал ком. Я улыбалась и каким-то чудом сумела сдержать слезы. Не хотела испортить этот счастливый миг. Я могу поплакать позже.

Малыш сонно моргнул и мечтательно вздохнул, глядя в потолок.

– Когда я стану таким же старым, как ты, хочу быть полицейским, как папа.