Шрифт:
Эмджа, казалось, жаждала поговорить, но сначала она позволила Йим утолить голод. Когда Йим доела кашу, Эмджа улыбнулась и спросила:
– Хочешь еще, Кармаматус?
– Нет, спасибо, матушка, – ответила Йим, отламывая еще один кусочек сыра.
– Пожалуйста, зови меня Эмджа, Кармаматус.
– Тогда ты должна называть меня Йим.
Эмджа по-матерински улыбнулась Йим.
– Йим, ты выглядишь так молодо, чтобы быть Носителем.
– Все когда-то становятся молодыми.
– И где же ты путешествовала?
– В Лувейне.
– Лувейн! – с изумлением сказал Эмджа. – Такое падшее место! Твоя нежная внешность обманчива; ты, должно быть, сделана из твердого материала.
Мужчина сурово рассмеялся.
– Наша старая курица нашла себе нового птенца.
Йим посмотрел на смеющегося мужчину. Он был грубым и крепким, с кустистой бородой и темным клубком сальных волос. Под ногтями его больших рук виднелась грязь, а грубая одежда была основательно испачкана. По бокам от него стояли двое таких же мужчин. Он презрительно уставился на Йим.
– Ну что, девчонка, – сказал он. – Мы с товарищами пашем с рассвета. Чем ты заслужила ужин?
В комнате воцарилась тишина. Хонус молчал, но Йим краем глаза заметила, что он покраснел под своими татуировками.
– Кто может сказать, чего заслуживает человек? – ровно ответила Йим.
– Значит, ты любишь загадки, – сказал пахарь. Он наклонился через стол, чтобы взять сыр, лежащий перед Йимом. – Что ж, я отвечу на твою. Человек заслуживает того, что у него есть силы взять.
– Значит, ты следуешь путем Пожирателя?
Пахарь потянул за шнурок на шее и достал круглый кулон.
– Времена меняются, девочка. Когда жрецы Пожирателя посещают нас, они обедают с хозяином.
– Эти черные вороны! – сказала Эмджа. – Их почитают только из страха.
– Тебе следует усвоить урок нашего хозяина, – сказал пахарь. – Мир почитает силу. Это знак милости Пожирателя. Не так ли, девица? Ты путешествовала. В любой стране сильного человека уважают? Смеешь ли ты отрицать, что он заслуживает того, что дает ему его сила?
Все взгляды устремились на Йим, и она поняла, что должна ответить.
– Я уже слышала эту речь, – сказала она. – Она напоминает мне об одной деревне к северу от Лювейна, построенной на берегу большого озера. Рыночный город находится на противоположном берегу, и путь вокруг озера очень труден. К тому же дворянин взимает пошлину со всех, кто проезжает по этому пути. Несколько лет назад один предприимчивый парень построил лодку, чтобы переправлять жителей деревни на рынок. Поездка была легкой и короткой. А плата за проезд была меньше, чем дворянская пошлина.
– Говори по существу! – сказал пахарь.
– Да, – ответила Йим. – Дворянин отправил за границу людей, которые говорили очень похоже на тебя. Они заходили в таверны и говорили: «Как вы можете терпеть этого лодочника? Когда дует ветер, один борт лодки намокает от брызг. А этот властолюбец заставляет всех оставаться на месте. Почему сильный мужчина должен терпеть такое обращение? Он должен поступить так, как лучше для него, и сесть подальше от ветра. Если кто-то находится на этом месте, пусть отойдет в сторону».
Йим посмотрел на пахаря.
– Разве это не твое утверждение?
– Да.
– Со временем многие на пароме согласились с вами, – сказала Йим. – Однажды поднялся сильный ветер. Самые крупные люди на борту лодки, думая только о собственном комфорте, перебрались на более сухую сторону. И кто мог их остановить? Они были сильны.
Йим обратился к пахарю.
– Разве это не было их правом?
– Да, – ответил тот. – Клянусь Пожирателем, так и было.
– Так лодка потеряла равновесие, – сказала Йим. – Она опрокинулась. Все, кто был на борту, утонули. А дворянин? Он увеличил свою пошлину.
Пахарь нахмурился и отвернулся.
Эмджа рассмеялась.
– Йим тебя раскусила!
Кухарка обвела взглядом стол и увидела, что выражает общее мнение.
– Мне кажется, – сказал пожилой мужчина, – что Кармаматус заслуживает большего уважения, чем некоторые ей оказывают.
Он злобно посмотрел на пахаря.
– Возможно, если ее Сарф отрубит для нее голову или две, она добьется этого.
– Ты заблуждаешься относительно работы Равновесия, – сказала Йим, – если думаешь, что отрубание голов – это средство. Весы Карм не благоволят таким поступкам. Только добро уравновешивает зло.