Наконец Хонус закончил свой транс.

– Возьми поклажу, – сказал он. – Мы будем идти, пока зайцы не выйдут на кормежку. Тогда ты сможешь отдохнуть, пока я буду охотиться.

Когда ближе к закату они наткнулись на ферму, два зайца повисли в поклаже. Поле фермы заросло прошлогодними сорняками и мало чем отличалось от окружающей пустоши. Лишь свежая могила нарушала убранство. Хонус остановился перед ней. За полем, у самой кромки леса, стояло небольшое, грубое жилище из дерна. Из отверстия в его крыше поднимался дымок. Хонус сошел с дороги и подошел к лачуге.

Йим последовала за ним.

– У нас есть еда, Мастер. Зачем останавливаться в этом убогом месте?

Хонус не ответил, но продолжал идти, пока не дошел до лачуги. Она больше походила на кучу грязи, чем на дом. Хонус заглянул в дыру, служившую входом. Внутри притаилась одинокая фигура. Он поклонился и сказал:

– Мы слуги Карм, матушка.

Из темноты донесся дрожащий голос.

– Карм? Богиня?

– Да, матушка, – ответил Хонус. – Не поделитесь ли вы своим огнем в знак уважения к ней?

– У меня нет еды, – сказал голос.

– У нас ее много, – ответил Хонус, – и мы с радостью разделим ее с вами.

– Еда? У вас есть еда?

– Разве я не сказал, что мы слуги Карм? Она увидела вашу нужду. – Хонус повернулся к Йим. – Собери дрова, пока я буду снимать шкуру с зайцев.

Йим отправилась собирать дрова, зная, что все, что можно было достать, уже давно собрано. Уже стемнело, когда она принесла в лачугу тяжелую охапку веток. Пол в ней был врыт в землю, поэтому внутри было не так тесно, как казалось снаружи. Тем не менее потолок был слишком низким, чтобы стоять. Йим быстро села, так как вблизи земляного пола воздух был менее дымным. Около крошечного костерка сидела на корточках оборванная, хрупкая на вид женщина и с опаской поглядывала на Хонуса. Он повернулся к ней и сказал:

– Это Йим. Она тоже служит Карм.

Йим склонила голову.

– Добрый вечер, матушка.

Затем, заметив испуганное выражение лица женщины, она добавила:

– У моего хозяина грозное лицо, но доброе сердце. С ним вы в безопасности.

Напряжение женщины немного ослабло.

– Зовите меня Табша, – сказала она.

Йим посмотрела на истощенную женщину. Она была грязная, босая и одета в грязную смену, изорванную и много раз штопанную. Йим попыталась угадать возраст Табши. У нее еще были зубы, а темные волосы намекали на молодость. Однако ее изможденное лицо выглядело старым. Йим заглянула в тусклые глаза Табши и увидела в них целую жизнь, прожитую в лишениях.

Словно отвечая на взгляд Йим, Табша сказала:

– Я не была здорова с тех пор, как умер мой муж.

– Мне жаль это слышать, – сказала Йим.

Табша лишь уныло смотрела в огонь.

Йим окинула взглядом крошечную комнату, по сравнению с которой жилище Гана и его матери казалось грандиозным. Здесь было всего два металлических инструмента – потертый нож и мотыга. Глиняный горшок для варки пищи, несколько корзин, потертая оленья шкура, два деревянных ведра, мужская рваная рубаха и пустая колыбель, похоже, были главным имуществом Табши.

– Ты любишь кашу, Табша? – спросил Хонус.

– У тебя есть зерно? – спросила она, проявив искру оживления.

– Да, – ответил Хонус. – Мы с Йим ее не любим. Хотя, если хочешь, мы с удовольствием приготовим тебе немного.

– Да. Было бы неплохо.

– Хорошо, – сказал Хонус. – Мы никогда его не едим. Не знаю, зачем мы взяли его с собой. Может, оставим его здесь, чтобы не таскать с собой.

Йим уже собиралась протестовать, но Хонус прервал ее суровым, предостерегающим взглядом.

– О да, я ненавижу кашу, – сказала Йим.

– Йим, вытащи зерно, – сказал Хонус.

Глаза Табши загорелись при виде почти пустого мешка с зерном.

– О, спасибо, сир.

– Ты должна благодарить Карм, а не меня, – сказал Хонус.

Йим зажарил зайцев для них троих и сварил кашу для Табши, которая поглощала ее с особым удовольствием. Не имея посуды, она ела грязными пальцами. Йим наблюдал за ее едой со смешанными чувствами. Ей было приятно видеть, как довольна Табша кашей, но она также понимала, какие лишения принесет им щедрость Хонуса. Его поступок казался ей необъяснимым, ведь они прошли мимо других, таких же бедных жилищ, не останавливаясь. Она знала, что не стоит просить Хонуса объяснить, поэтому обратилась с расспросами к Табше.

– Ваш муж недавно умер? – спросила Йим.

– В конце зимы, – ответила Табша.

– И с тех пор вы живете одна?

– Да.

– Вы давно замужем?

– С тех пор, как стала женщиной. Восемь зим в общей сложности.

Йим быстро подсчитала и с удивлением поняла, что Табша не намного старше ее. Йим в изумлении уставилась на нее. Бросив взгляд на пустую колыбель, Йим спросила: «И у вас был ребенок?

– Пятеро, – уныло ответила Табша. – Четверо умерли. Одного забрали.

– Забрали?