– Теперь я понимаю, почему ты Носитель, – сказал пожилой мужчина. Он повернулся к пахарю. – Ты должен быть благодарен Карм за то, что она сделал такой мудрый выбор.

Лицо пахаря потемнело. Он и его товарищи быстро допили свой эль и вышли из комнаты. Йим сосредоточилась на последнем блюде, скромно избегая взглядов своих слушателей. Она не замечала, как Хонус смотрит на нее, как и другие обедающие, которые избегали глаз свирепого мужчины. Поэтому никто не заметил его удивления. Когда Йим в конце концов посмотрел в его сторону, выражение его лица снова стало безучастным. Увидев, что тот закончил трапезу, Йим заговорила.

– Эмджа, мы с моим Сарфом проделали долгий путь и должны отдохнуть.

С этими словами она поднялась и склонила голову.

– Карм видит гостеприимство твоего хозяина и твою милость.

Хонус повел их обратно в хижину рабочих. В длинном, похожем на туннель помещении не было ни лампы, ни огня. Единственным освещением были сумерки, проникающие через незастекленные окна. В тусклом помещении Йим разглядел пахаря и двух его товарищей, сидящих на поддоне. Каким-то образом они раздобыли большой кувшин эля и передавали его из рук в руки. Заметив агрессивную повозку Хонуса, они отошли в дальний конец здания.

– Мы будем спать с ними? – прошептала Йим.

Хонус кивнул.

– Не мне говорить об этом за ужином, – прошептал он, – но как твой Сарф, я буду тебя защищать. Спи спокойно.

Йим сняла сандалии и опустилась на солому. Она быстро села прямо.

– Фу! Как же воняет эта подстилка! Лучше бы я спала на улице.

– Ты привыкнешь. Радуйся, что сейчас весна. Зима убила вшей.

Йим наклонилась к Хонусу и прошептала:

– Я думала, жизнь Носителя будет менее тяжелой.

– Она редко бывает легкой.

– Я узнала это за ужином, – ответила Йим.

– Тот пахарь задал тебе нелегкую задачу, но ты хорошо справилась.

– Теперь я понимаю, зачем Носителям Сарфы. Я бы побоялась говорить без тебя.

– Та притча, которую ты рассказала... Я никогда ее не слышал.

– Я ее придумала. Разве это плохо?

– Нет. Это была история, достойная Теодуса. Более того, она говорила о мудрости. А теперь поспи. Я присмотрю за тобой.

Йим легла и постаралась не обращать внимания на запах старой соломы, грязи и несвежего пота. Усталость помогала ей в этом. Когда она задремала, то увидела, что Хонус сидит прямо, не сводя глаз с темнеющей комнаты.

Йим проснулась от звуков, издаваемых пахарем и его товарищами, еще не оправившимися от ночной попойки, стонущими и проклинающими рассвет. Она взглянула на Хонуса и обнаружила, что он лежит в той же позе, что и тогда, когда она заснула. Йим задумалась, спал ли он вообще.

– Уже пора завтракать? – сонно спросила она.

– В большинстве поместий слуг не кормят до середины утра, – ответил Хонус. – К этому времени мы уже должны уйти.

Йим потянулась и надела сандалии.

– Тогда давай уйдем сейчас.

Хонус приготовился, пока Йим умывалась. Они уже направились к дороге, когда из усадьбы вышла Эмджа.

– Йим! Подожди! – на поспешила к ним и протянула Йим буханку хлеба. – Для твоего путешествия, Кармаматус. Пусть твой Сарф внимательно следит за тобой. Настали темные времена.

Эмджа поклонилась и скрылась в доме, прежде чем Йим успела поблагодарить ее.

Йим отломила кусок от еще теплого каравая и протянула его Хонусу. Затем она взяла кусок себе. Хлеб был белым, с ароматом меда и сухофруктов. Его насыщенный вкус контрастировал с грубым коричневым хлебом, который они ели за ужином.

– Думаю, это испекли для хозяйского стола, – сказала Йим.

– Это не еда для слуг, – согласился Хонус.

Йим и Хонус шли, пока завтракали, потому что утро было еще слишком холодным, чтобы сидеть с комфортом. Когда солнце поднялось выше, воздух потеплел. Вскоре дорога стала заполняться транспортом. Путешественники, поклонявшиеся Карм, были вежливы. Последователи Пожирателя были грубы. Другие отводили глаза, боясь выдать свои убеждения. Таким образом, по тому, как ее встречали на дороге, Йим могла судить о верованиях местных жителей. День шел своим чередом, и враждебность преобладала.

Во второй половине дня один молодой человек плюнул в Йим, проходя мимо. Хонус вздрогнул от неожиданности и схватился за рукоять меча. Он увидел, что Йим спокойно вытирает рукавом плевок со щеки. Ее спокойствие послужило примером, и Хонус выпустил меч. Только когда он повернулся лицом вперед, Йим позволила себе вздрогнуть. Ей не хотелось вызывать беспокойство Хонуса, ведь она желала и дальше оставаться его Носителем. Йим легче переносила ненависть врагов Карм, когда вспоминала о своем прежнем положении. Как рабыня, ее чувства не имели значения. В трактире мужчины дерзко бросали взгляды и свободно распускали руки, когда Хонус отсутствовал. Даже Кара высказывала унизительные предположения. Плевок был менее болезненным, чем подобное обращение, и его легче было смыть.