Йим сразу узнала Карм, хотя богиня редко появлялась перед ней. Сидящее на скамье божество выглядело так же, как и всегда, – за исключением одного. На ее белом одеянии проступила кровь, стекавшая по обнаженным конечностям. Неужели это ее кровь? Эта мысль настораживала. Может ли богиня истекать кровью?

Карм смотрела на Йим, ее влажные глаза блестели в последних лунных лучах. Она выглядела такой убитой горем, что Йим пожалела ее. Затем выражение лица богини изменилось на еще более тревожное. Карм смотрела на Йим со слезливой мольбой. Затем молящая богиня исчезла, и Йим осталась одна в темном дворе.

Йим задрожала от холода, пробирающего до самых костей. Дезориентация, сопровождавшая каждое видение, тут же навалилась на нее. Уставившись на пустую скамью, Йим подумала, не впадает ли она в безумие. Это видение было самым странным и непонятным. Как Карм может быть беспомощной? Сама идея противоречила божественности. Что же я должна делать? Карм всегда давала указания, даже если Йим их не понимала. Это тревожное посещение ничего ей не сказало.

Неуверенность охватила Йим и переросла в панику. Она чувствовала себя брошенной, одинокой, без руководства. Теневой мир казался полным угрозы – местом, где даже богиня не могла успокоиться. Йим вернулась в свою комнату, но в постель не легла. Пустота комнаты казалась ей слишком запретной. Вместо этого она пошла в покои Хонуса и потрясла его. Он вскочил на ноги, и Йим успела увидеть блеск его частично вытащенного меча, прежде чем он замер.

– Йим?

Йим не ответила, но забралась под одеяло и прижалась к нему своим холодным телом.

– Обними меня, – прошептала она.

Хонсус вздрогнул, и Йим проснулась. Мягкий матрас образовал лощину, прижавшую их друг к другу. Она чувствовала его дыхание и влажную теплоту там, где соприкасались их тела. Ночь уступала место рассвету, и с появлением света ужас, который привел ее к Хонусу, угас. Йим почувствовала, как он обнял ее, и все, о чем она могла думать, – что я наделала?

Йим попыталась выскользнуть из постели, но Хонус мягко притянул ее ближе и прошептал на ухо:

– Доброе утро.

– Я должна уйти.

– Не стоит торопиться.

Йим отстранилась и села спиной к Хонусу.

– Что, если нас найдут вместе? Они подумают, что мы занимались сексом.

– Это не имеет значения, – сказал Хонус. – Слуги Карм нередко заводят отношения.

– Я знаю. Кара сказала, что ты женился на Провидице.

– И она рассказала тебе об этом?

– Она рассказала не только это. Она сказала, что ты любишь меня.

– Я же говорил, что Кара мудра. Йим, я...

– Не говори этого! Ты не можешь меня любить!

– Почему?

– Потому что ты не должен. Это... это невозможно.

Йим почувствовала, как Хонус коснулся ее плеча, но не решалась встретиться с ним взглядом.

– Йим, ты дрожишь.

– Не трогай меня! Ты не понял моих чувств.

Хонус убрал руку.

– Тогда почему ты пришла ко мне?

– Мне было холодно, вот и все.

– Ночь была теплой, – сказал Хонус. – Я был женат на Провидице, поэтому понимаю твой холод. Какое видение привело тебя ко мне?

– Не могу сказать.

– Йим, посмотри на меня!

В голосе Хонуса прозвучали резкие нотки, и Йим поняла, что должна повиноваться. Она поднялась и повернулась к нему лицом.

– Да, Мастер.

Хонус вздрогнул при этом слове, но голос его был мягок.

– В храме есть люди, которые понимают такие вещи. Поговори с ними, прежде чем говорить о том, что я должен чувствовать.

– Хорошо, – ответила Йим. – Может, они смогут разобраться в этом.

Несмотря на свои слова, она чувствовала сомнение.

– Тебе надо переодеться, – сказал Хонус. – Мы хотим начать пораньше.

Йим направилась к двери, но остановилась, положив руку на засов.

– Хонус, прости.

***

На севере, в Фальстене, посевная шла полным ходом. Рассвет застал Хендрика в упряжке, запряженной плугом. Его жена, беременная восемь лун, вела его по их участку. Крестьянин напрягся, преодолевая сопротивление плуга, и забеспокоился. Участок был небольшой, но хорошо удобренный, поскольку овцы паслись на стерне прошлогоднего урожая. По милости Карм должны были пойти дожди, и зерна хватит на зиму и на выплату графской доли. Хендрика беспокоил новый граф. Граф Яун требовал не только зерна. Если он будет настаивать на своем, небольшая семья Хендрика, скорее всего, умрет с голоду, будь то дожди или нет.

Ради жены Хендрик держал свои опасения при себе. Но когда он увидел, что по дороге идут несколько его соседей, он испугался, что она скоро узнает, что его беспокоит. Он удивился, что мужчины вернулись так скоро. На этот раз с ними был незнакомец в черной одежде. Хендрик предположил, что это один из новых священников, о которых говорили в народе. Выскользнув из упряжи, Хендрик зашагал к границе своего поля, чтобы встретить процессию. Его жена оставила плуг, чтобы присоединиться к нему.

За исключением священника, Хендрик знал приближающихся мужчин всю свою жизнь. Но когда они остановились перед ним, их лица были незнакомы. В основном их отличали глаза. Одни смотрели с ужасом. Другие смотрели на него с бешеной злобой. От такого взгляда у Хендрика волосы встали дыбом. Кроме того, мужчины держали в руках косы, вилы и мотыги. Они держали их не как сельскохозяйственные орудия, а как оружие. Хендрик с тревогой отметил, что некоторые инструменты были окровавлены.