На одном из таких участков Хомми вышла из повозки, чтобы присоединиться к Йим.

– Хорошо, когда есть защита, – сказала Хомми. – Ты должна чувствовать себя в безопасности, путешествуя с Сарфом.

– Да, – ответила Йим.

– И он так любит тебя.

Йим покраснела.

– Почему ты так говоришь?

– Любая женщина может сказать, – ответил Хомми. – Он так на тебя смотрит.

– Неужели это так очевидно? – спросила Йим, разочарованная тем, что ее вывод подтвердился. И снова она почувствовала себя глупой из-за того, что не заметила этого раньше.

– Может быть, – сказала Хомми, окинув Йим земным взглядом, – вы хотите, чтобы сегодня вечером повозка была предоставлена только тебе?

– Нет, – поспешно ответила Йим. – Я не хотела бы причинять вам неудобства.

– Это не проблема. Правда.

– Нет, – ответила Йим тоном, который, как она надеялась, означал окончательность. – Я и не думала об этом. У тебя есть ребенок, и ты и так была достаточно добра.

– Ты всегда можешь передумать.

– Это будет твое первое путешествие в Бремвен? – спросил Йим, желая сменить тему.

– Да. Мне не терпится увидеть его.

– Мне тоже, – сказала Йим. – Мне не терпится посетить храм.

– И как он выглядит?

– Спокойный, – ответил Йим. – В центре – сад с прудом и скалой у берега. Этот камень – мое любимое место. Там очень спокойно.

Йим изобразила тоску, как будто воспоминания Хонуса были ее собственными.

– Расскажи мне больше о Бремвене.

– Я не буду рассказывать о его сюрпризах, – сказала Йим. – Гораздо интереснее открывать их самой.

– Хамин говорит, что мы будем там через два дня, – взволнованно сказала Хомми. – Там есть целый квартал, заполненный жителями Аверена, и большой, прекрасный постоялый двор, где нам будут рады. Хамин говорит, что они будут обращаться со мной как с принцессой.

– Ты, конечно, заслуживаешь этого.

Хомми засиял.

– Хамин тоже так говорит.

Две женщины продолжали идти позади повозки, пока Йим засыпала Хомми вопросами об Аверене. Ее любопытство было неподдельным, а тема – безопасной. Из ответов Хомми Йим представляла себе суровое нагорье, не похожее на ее собственную родину, сложенное множеством невысоких гор и населенное выносливыми, независимыми людьми. Хомми рассказывал об озерах, спрятанных в крутых долинах, о суровых снежных зимах и коротком лете, окрашенном полевыми цветами, об уютных хижинах, приютившихся среди деревьев в уединенных лощинах. Йим почувствовала в Хомми и Хамине отпечаток Аверена, как и в Каре и Кронине, – запас внутреннего тепла в противовес суровости земли.

Хомми и Йим мило беседовали, пока не подъехали к небольшой деревушке. Враждебность, которую Йим почувствовала ранее, вернулась с новой силой. Враждебные взгляды и презрительные слова вскоре вынудили их спрятаться в повозке. Хомми неподвижно сидела на шерсти, ее лицо было озабоченным и встревоженным. Йим обняла ее и почувствовала, что она дрожит.

– Все в порядке, – ворковала она. – Ты в безопасности. Мой Сарф здесь.

Сидя с Хамином в передней части повозки, Хонус заметил враждебность жителей деревни. Он повернулся к хозяину и негромко сказал:

– Когда мы сегодня разобьем лагерь, он должен быть далеко отсюда.

Хамин кивнул в знак согласия.

Повозка покатила дальше через деревню. Как только Йим и Хомми скрылись из виду, зрители замолчали. Ни у кого не хватало смелости преследовать Сарфа. Вместо этого они с недоброжелательностью смотрели по сторонам. На дальнем краю поселения стояла таверна. Трое грубоватых мужчин сидели снаружи, прихлебывая эль в лучах полуденного солнца. Они напряженно следили за повозкой и, когда она проезжала мимо, сердито переговаривались между собой. Они продолжали свой разговор, пока путники не скрылись из виду. Тогда они собрали свое оружие и двинулись за повозкой.

Хамин гнал лошадей столько, сколько мог, но с наступлением вечера был вынужден остановиться. Ночь будет темной. Густые облака заволокли небо, и он знал, что его отряд не сможет найти дорогу на безлунной дороге. Пока еще было светло, он направил их в небольшой лес между двумя большими поместьями. Там он разбил лагерь.

Хонус помогал ухаживать за лошадьми, а Йим и Хомми готовили ужин. Хотя Хомми хотел, чтобы Йим вела себя как гость, Йим и слышать об этом не хотела. После недолгой борьбы Хомми сдался и признался, что рад помощи. Йим собрала хворост и дикие травы. После этого обе женщины занялись приготовлением пищи, обсуждая достоинства различных растений для ароматизации. Хамин улыбался, наблюдая за ними.

– Почему-то, – сказал он Хонусу, – я ожидал, что святой человек будет другим. Более отстраненным, возможно, немного холодным.

Хонус взглянул на Йим и тоже улыбнулся.

– Заботливое сердце лучше всего служит богине.

– Теперь я это понимаю, – ответил Хамин.

Мужчины присоединились к женщинам у костра. В котелке кипело рагу, а Хомми помешивал его. Йим подбросила в огонь еще одну ветку, затем поднялась.

– Пожалуй, я принесу еще дров, пока светло.

Поляна, на которой стояла повозка, была окружена деревьями, которые еще больше сгущали сумерки. Пробираясь сквозь подлесок, Йим все хуже видела. И тут она услышала неясный шум. Йим остановилась и прислушалась. Темнеющий лес был безмолвен. Просто белка, подумала она. Она подождала еще минуту, но звук не возвращался. Йим поспешно собрала еще несколько веток и направилась к костру, ведь солнце уже давно село, и лес стал мрачным.