– Хомми будет отдыхать на шерсти, – сказал Хамин. – Ей это нравится. Я принесу ей одеяло. Тогда не поможешь мне затащить ее в повозку?

– А ты не собираешься ее похоронить? – спросил Хонус.

– Нет. Я сказал, что отвезу ее в Бремвен, и так и сделаю. Монеты, на которые можно было бы купить вина, пойдут на ее похороны.

Хамин сходил в повозку и вернулся с клетчатым покрывалом, которое должно было стать саваном его жены. Даже при свете костра Хонус заметил, что оно было искусно выткано, и подумал, не работа ли это Хомми. Хамин закрыл глаза жены, нежно поцеловал ее и снова начал плакать. Затем, с помощью Хонуса, он завернул ее тело и положил в повозку.

Хонус вернулся из повозки один, неся одеяло и две чашки. Он обнаружил Йим, которая с расстроенным выражением лица смотрела на огонь, а по ее лицу текли слезы. Казалось, вспышка Хамина ранила ее почти так же сильно, как и рана. Но с приходом Хонуса рана привлекла ее внимание.

– Кровь течет по спине, – испуганно произнесла она.

Зная, что невозможность увидеть рану усугубляет страхи Йим, Хонус ответил как можно спокойнее.

– Это царапина, а не зияющая дыра.

Затем, когда всхлипы Хамина разорвали ночную тишину, Хонус расстелил одеяло на земле у костра.

– Сними тунику и ложись так, чтобы спина была освещена огнем, – сказал Хонус. – Мне понадобится свет, чтобы обработать твою рану.

Йим подчинилась, и Хонус накрыл ее одеялом так, чтобы была видна только спина. Йим лежала тихо, но с явным беспокойством, а Хонус принялся за работу. Из кожаного мешочка он достал два флакона. В одном были сушеные травы, в другом – темный порошок. Он положил несколько трав в одну чашку и щепотку порошка в другую, а затем залил обе кипятком. Отрезав полоску ткани от подола туники Йим, он положил ее в котелок, который наполнил водой и снова поставил на огонь.

– Когда все это закипит, – сказал он, – я промою твою рану.

– Это... это плохо? – спросила Йим.

– Нет, но нужно наложить швы.

– Швы!

– Успокойся, – сказал Хонус. – Меня учили не только убивать. Я зашивал многие раны, даже свои собственные.

Он осторожно погладил Йим по спине, держась подальше от сочащейся раны.

– Из трав можно приготовить напиток, чтобы облегчить боль. Скоро он будет готов.

Хонус продолжал прикасаться к Йим, успокаивая как себя, так и ее. Когда ткань прокипятилась, он вынул ее из котелка кинжалом и дал остыть. Затем он протер рану. Йим напряглась, ее дыхание участилось, но она ничего не сказала. Хонус взглянул на рану. Кровь все еще текла, но уже медленнее. Кости не было видно.

– Тебе повезло, – сказал он.

– Мне не повезло.

Хонус взял чашку, в которой лежали листья.

– Выпей это.

Йим приподнялась на локте, морщась от боли, и быстро выпила отвар. Затем она легла, и Хонус вытер свежую струйку крови.

– Ужасный вкус, – сказала она.

– Надеюсь, ты попробуешь его только один раз.

Йим некоторое время лежала молча, а потом сказала:

– Земля... она движется.

– Это отвар действует, – сказал Хонус. – Не двигайся.

Через некоторое время Йим застонала.

– Хонус, – сказала она, – мне нехорошо.

Хонус снова погладил ее по спине, чтобы успокоить.

– Это пройдет, – сказал он. – Потом ты почувствуешь, что пьяна.

– Пьяна! – Йим начала смеяться, но вместо этого поморщилась. – Пьяна! Я никогда в жизни не был пьяна. Что ты имеешь в виду... э-э...

Йим сделала паузу, как будто забыла, что говорит.

– Я... я не пьяна. – Она задыхалась. – Я не чувствую ног!

Йим начала поворачиваться, но Хонус мягко, но твердо прижал ее к себе.

– Лежи спокойно.

– Хорошо, я не буду двигаться.

Йим начала хихикать.

– Почему... я не могу пошевелиться! Я вся онемела! Как тогда, когда он меня порезал.

– Как тогда, когда кто тебя порезал?

– О, ты знаешь, глупышка. Тот человек в замке.

– А, он, – ответил Хонус, скрывая свой интерес. – Теперь я вспомнил. Зачем он это сделал?

– Хотел заполучить мою душу, – невнятно ответила Йим. – И твою тоже.

– Но ты спасла меня.

– Да, – простонала Йим.

– Как?

Йим пробормотала что-то невнятное и потеряла сознание.

Я сделал слишком крепкое варево, подумал Хонус. Но когда он капнул раствором, приготовленным из порошка, на рану Йим, то порадовался, что она была без сознания: она застонала, когда жидкость вспенилась розовой пеной из раны. Хонус промыл в той же жидкости изогнутую иглу и нить кишки. Он зашил рану несколькими аккуратными стежками и еще раз промыл ее очищающим раствором. Осторожно и нежно Хонус плотнее обернул одеяло вокруг Йим. Наклонившись, чтобы поднять ее в повозку, он поцеловал ее в щеку. Когда он укладывал ее на шерсть, то заметил Хамина. Он уже перестал всхлипывать и сидел прямо, наблюдая за Хомми в темноте.