— И тебе страшно? — удивилась девочка, поворачиваясь.

— Конечно. Я же нормальный человек, а не дебил. А поскольку я побывал уже не в одной битве, то я лучше всех, ну, кроме разве что Картена, представляю, что такое война.

— Мы справимся?

— Я не Единый, чтобы давать точный прогноз. Но могу сказать, что мы сделали максимум возможного за предоставленное нам время. Так что шансы у нас довольно неплохие. Если сами не накосячим.

— Как Корстейн в том походе?

— В том числе.

— Капитан, если я скажу одну вещь, вы не обидитесь?

— Постараюсь.

— Знаете… Я ведь рассчитываю не на вас. На Картена.

Дайрс некоторое время молчал, переваривая.

— Я знал, что вы его высоко оцениваете, но…

— «Ты». Мы же договорились без этикета. С этикетом я бы никогда не стала этого говорить. А вот тебе, как другу, если позволишь, скажу. Ты опытный воин, возможно в другой ситуации ты подошел бы лучше Картена. Но он знает врага лучше всех здесь. Ты заметил, как точно он предсказывает их шаги? Насколько быстро и чётко он действует. Капитан, я хочу попросить… Я не могу назначить Картена командующим, но вы… Поддержите его. Я хочу, чтобы вы действовали как один человек. Совместно. Ваш опыт и его объединить.

— Я прислушиваюсь к нему.

Элайна качнула головой.

— Этого недостаточно. Капитан, хочу, чтобы вы знали… Не хочу что-то делать у вас за спиной. Командир должен быть один, да. Поэтому, в случае ваших разногласий я поддержу Картена.

— Вот как…

— Да. Не знаю, возьмите его себе в ученики, скажите, что разглядели его талант. Совещайтесь с ним. Но я хочу, чтобы мне на подпись вы приносили ваши согласованные планы. Полагаю, вы еще гордиться будете, что у вас такой ученик, тем более вам есть чему его научить.

— А если я откажусь? — подумав, спросил капитан.

— Гордость? — Это слово Элайна умудрилась произнести с непередаваемым выражением отвращения.

Капитан хотел что-то сказать, потом задумался. Глянул на девочку, ждущую его ответа.

— Хм… Знаешь… Я сейчас вспомнил Лерийского и его выбор. И твои слова… На что каждый из нас готов пойти, ради дела? Чем готов пожертвовать? Я ведь понимаю, что Картен талантливее меня, думаешь, не вижу?

— Станьте ему учителем.

— Хм… А в этом что-то есть. Стать учителем гения?

— Думаю, ему многого не хватает. И я не хочу вам приказывать, Дайрс. Я хочу, чтобы вы поняли и приняли. Ради всех нас, ради дела. У вас ведь есть семья.

— В Лоргсе, да… Пожертвовать гордостью?

— Знаете, в мире моего близнеца интересная религия. Они тоже верят в единого бога, но там есть такое понятие, как смертные грехи. То есть то, что достойно смерти, что ведет к ней.

— У нас тоже есть…

— Нет-нет, у нас оцениваются поступки, самих постулатов греха нет, точнее есть, но более расплывчато. Что-то, что ведёт к порче души. Конечно, Лена, так звали моего близнеца, еще маленькая была, и сама толком не разбиралась. Так, что-то слышала, что-то прочитала. Так вот, одним из таких грехов там у них считалась гордыня. Я ненавижу шевалье Лерийского как раз из-за того, что он ради своей гордости лишил Тарлос способного организатора. Ну, если рассматривать людей, как инструменты достижения цели.

— Вы так смотрите на людей?

— Нет, конечно. Люди не инструменты, так считать ошибочно, это я понимаю. Просто упрощаю, для понимания. В общем, нет бесполезных людей, есть бесполезные правители, которые не умеют людей пристроить на то место, где они смогут приносить пользу.

— То есть, все-таки инструмент?

— Инструмент не получает удовольствие от хорошо проделанной работы. Знаете, что я поняла, наблюдая за людьми? На самом деле им не так уж много надо, чтобы быть счастливыми. Даже не деньги, деньги тут, как раз, далеко не самое главное.

— Да?

— А что, вы не видели богатых несчастных людей? Не задумывались почему? На самом деле людям важно быть кому-то нужными. Приносить пользу. Деньги тут всего лишь мерило ценности. Кто-то себя и так оценивает. Мол, у меня много денег, значит я важный человек. То есть важно не наличие денег, а то ощущение значимости, что они дают. Потому если человек делает то, что ему нравится, что приносит ему удовольствие… Он ведь и не работает. Он живет. Ну я так считаю. Точнее отец Лены так ей объяснял. Он еще привел чью-то цитату. Кстати, я из неё эту вот сентенцию и вывела. И стала к людям присматриваться. Как же там было… Не вспомню, кто там так сказал, да и не скажет это имя тут ничего и никому… Ах да, «если человек найдет»… Нет, не то… Вот, вспомнила! «Найди себе дело по душе, тогда тебе не придется работать ни одного дня в жизни».

— Это… Неожиданно глубоко.

— Вот-вот! Тоже понимаете? Я когда увидела в воспоминаниях Лены тот разговор с отцом и его слова… Я тогда и подумала, какого дьявола я должна подстраиваться под всех и вечно оправдывать чьи-то ожидания? Я хочу жить! Просто жить. Так, чтобы и мне и всем окружающим было интересно. Потому и говорю, каждый человек в чем-то талантлив. Надо просто найти его таланты и пристроить к делу. И тебе, как правителю, польза и человек доволен. Но! Но тут вступает в дело его величество гордыня. И человек не станет заниматься тем, что у него получается лучше всего и что ему нравится, он будет делать то, что у него совсем не получается. К чему вообще нет таланта. Потому что его гордость требует следовать по стопам предков! Теперь понимаете, что именно меня бесит в этой ситуации?