— Как картиночка, — чуть-чуть дурею, зыркаю на него горящими глазами, одновременно обхватываю ствол ладонью. Но одной руки тут, явно, недостаточно. — Признавайся, Тай, первый капитал сколотил на слепках?

— Ты меня прикончишь, Барби. — Он перекрывает глаза предплечьем, очень пытаясь не ржать.

Я, кажется, все время его смешу.

Он расслабляется. Теряет контроль.

Когда-нибудь он начнет делать это не только потому, что я сижу на ним голая и тру его член.

Когда-нибудь он просто перестанет воспринимать меня как чужеродный объект, будет говорить о чем-то более открыто. И обязательно сболтнет что-то важное.

Но думать об этом сейчас все тяжелее.

Потому что его запах абсолютно выбивает меня из равновесия. Сейчас немножко другой — запах голой горячей кожи, желания, маленькой капельки на кончике члена, которую я растираю пальцами по гладкой чувствительной коже.

Когда он раскатывает латекс по длине — в этом есть что-то гипнотизирующее.

Я знаю, что моя нетерпеливость играет против, но ничего не могу поделать — перебрасываю ногу повыше, балансируя над его членом на коленях. Подрагиваю, когда ощущаю твердую головку у себя между ног.

Пробую опуститься, чувствуя растущее до предела растяжение и давление.

Поджимаю губы.

Еще ниже, хотя даже так, кажется, очень много.

Мужские ладони обхватывают мою грудь, несильно сжимают.

Большие пальцы потирают вершинки сосков.

Мое тело почему-то очень остро отзывается на эту ласку. Колени разъезжается сильнее.

Я спускаюсь еще ниже. Ощущаю себя максимально заполненной.

Живот дрожит как в лихорадке.

Но я не успеваю привыкнуть, дать себе освоится с этим штукой внутри, потому что Вадим наклоняет голову, прихватывает зубами «штангу» и мягко тянет, вызывая в моей груди слишком громкий и неконтролируемый стон. Обводит ареолу языком, снова прикусывает. Втягивает в рот, мягко сосет, перекатывая железные шарики языком.

Я выгибаюсь в пояснице, слишком резко подаюсь желанию начать дрочить себя этим офигенным членом. Теряю контроль и спускаюсь почти до основания.

— Блядь… — шиплю со смесью неожиданности, восторга и «да ни хуя ж себе!».

Мужские ладони моментально оказываются у меня на бедрах. На этот раз сжимают так крепко, что не пошевелиться. И синяки у меня там будут — точно. Но вообще плевать.

— Не спеши, Крис, — смотрит на меня абсолютно трезвым взглядом. Удерживает, не дает даже дернуться и, кажется, вздохнуть.

А я смотрю на его влажные полураскрытые губы — и это… такой секс.

Хныкаю и ёрзаю.

Да по фигу. Ни одна женщина еще не умерла от члена внутри.

— Больно будет, Барби, — немного хмурится. Словно читая мои мысли — целует, прихватывает зубами нижнюю губу. Я в ответ лижу его верхнюю, немножко соленую.

— Будет кайфово, Тай. — Мой голос как у течной сучки. — Все хорошо. Выеби меня. Пожалуйста. Мне надо… Пожалуйста…

Мой контроль, как обычно, абсолютно тает, когда рядом этот мужик.

Я прошу секс в самых точных и понятных формулировках, исключающих любое недопонимание. И мне не стыдно. Но я, наверное, была бы крепко разочарована, если бы вылетающие из моего рта грязные слова вызвали у него отвращение. Или хотя бы удивление.

А ему как будто тоже нравится.

Губы кривятся в ухмылку. Боже. Да ну чистый же секс…

Ладони приподнимают мои бедра вверх. Почти как будто до конца. Протестующе капризно мотаю головой.

И он тут же тянет вниз, заполняя снова глубоко и до отрыва.

Запрокидываю голову, кусаю губы.

— Обопрись руками, — сквозь нарастающий гул в ушах слышу четкий понятный приказ.

Завожу ладони назад, упираю их в мужские твердые бедра. Легонько царапаю.

Мы снова смотрим друг на друга.

В синих глазах — вопрос. Последнее китайское.

Я не знаю, что в моих, но на губах у меня только рвущееся «пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста…»

Когда его руки толкают меня вверх и с рывком обратно вниз, я почти слышу рвущиеся с жалобным визгом тормоза — его, мои, наши.

Кричу, когда член энергично толкается в меня.

Сначала чуть мягче, но потом — сильнее, жестче.

Ладони Вадима перехватывают меня за талию. Пальцы уверенно держат поясницу.

Слышу в тишине его тяжелые выдохи через нос.

Приподнимает меня как марионетку.

И снова натягивает.

Бесстыже смотрит вниз, явно дуреет от вида своего распинающего меня члена. От того, что я так блядски его хочу, что моя смазка размазана по латексу и его бедрам.

И реально ебет как игрушку — вверх вниз, выколачивая стоны и крики.