Откладывает телефон, секунду медлит и все-таки сокращает расстояние между нами.

Становится так близко, что я запросто закидываю руки ему на шею и немного расслабляюсь, повиснув как мартышка. Он такой высокий, что даже когда сижу вот так — все равно смотрит на меня сверху вниз.

— Как насчет решить эту проблему, Вадим Александрович? — отзываюсь чуть охрипшим голосом, потому что чувствую его пальцы у себя между ног.

Он улыбается. Ему нравится.

Возможно, я сильно себе льщу, но ему нравится секс со мной. Не просто как физический процесс, который приятен сам по себе, а как что-то большее. Нравится игра. Хотя в данную конкретную минуту, ему нравится смотреть. Но не вниз, туда, где его пальцы растирают мою влагу, а на меня — в лицо.

Умница, Крис, все хорошо, теперь главное просто_ничего_не_испортить.

И не думать о том, что на проклятый стол я полезла не чтобы взорвать голову Его Грёбаному Величеству, а потому что у меня было вот такое настроение. После секса с ним. Потому что он мне тоже…

Я выгибаюсь назад, когда поглаживания становятся плотнее.

Стону и прикусываю губы, чтобы не делать это слишком громко.

Телефон Вадима снова звонит.

Я уже почти готова завыть от разочарования, но вдруг понимаю, что мужские пальцы все еще лениво и мягко меня трогают.

— Слушаю, — говорит в телефон, а второй рукой продолжает ласкать меня.

Черт. Я слегка толкаюсь навстречу, одновременно протягиваю руки к его джинсам. Он их и правда не застегнул, и я отчетливо вижу в пошло распахнутой ширинке оттягивающий белые боксеры член.

— Я не буду входить вслепую, — это он в телефон, пока пальцы разводят мои влажные складки, и лениво задевают то мокрый вход, то клитор. — Пусть сначала откроют финансовую модель на три года вперед, а не презентацию с картинками.

У него даже голос не сбивается.

А у меня кожа мурашками покрывается уже третий раз за минуту.

В ответ на мою попытку стащить с него джинсы, отводит руку и одними губами: «Не надо».

— Ну и ладно, а мне — надо, — шепчу я, распахивая бедра максимально широко, и подтаскивая себя к самому краю, чтобы мог трогать меня вообще везде. Как мне нужно он знает — вчера уже поупражнялся.

Два пальца надавливают на еще немного саднящий после вчерашнего марафона вход.

Я просто безобразно теку. Снова.

— Если они настаивают на сто двадцать, пусть покажут, откуда берутся эти двадцать. — Тай вставляет в меня пальцы почти до самой ладони, я вскрикиваю, а он методично меня ими ебёт. — Пока что я вижу цену за имя и геопозицию, не за бизнес.

Чертов Авдеев.

Осознание того, что меня трахает мужик, который держит мир за яйца — плюс бесконечность к моему удовольствию.

Когда он нарочно замедляется, понимаю, что делает это чтобы посмотреть, как я выгнусь навстречу. Как сама буду насаживаться на его руку, толкать себя навстречу.

Вид ему точно нравится. Он в меня уже «включился», но не потерял контроль.

— Если я вхожу, то вхожу с полным контролем. — Мы пересекаемся взглядами, потому что эта деловая фраза идеально подходит тому, что делают во мне его пальцы. Слегка вальяжная улыбка на его идеальных губах разматывает меня в клочья. — Пятьдесят один процент, совет директоров и вето на капвложения. Или пусть идут нахуй.

Тай нажимает на мой клитор, растирает по нему мою же смазку.

А мне хочется, чтобы снова лизал мои соски, как вчера, и трогал везде, и чтобы между ногами был его язык, и еще, и еще…

Я дрожу от первых сладких судорог.

С силой втягиваю губы в рот, чтобы не стонать слишком громко, пока он точными ударами, чуть поменяв угол, добивает меня пальцами. Тишину нарушают только мои редкие громкие выдохи и хлюпающие звуки внизу.

— Если они не сбросят юрисдикцию с Виргинских на ЕС — я не подпишу даже намерения. — Пока я оргазмирую у него на глазах и ему в ладонь, у Вадима ноль волнения в голосе. Только синие глаза становятся почти черными. И он снова немного прячет их за челкой, чуть наклоняя голову вперед. — Мне не нужна головная боль с комплаенсом. У них неделя.

И, наконец, убирает свой проклятый телефон, притягивая меня к себе.

— Я бы на их месте тебя нахуй послала, — влажно шепчу в его теплое сильное плечо.

— Поверь, Барби, им тоже этого хочется. — Вадим немного отклоняется, заводит мою голову назад, придерживая за подбородок. Проводит языком по моим искусанным губам. — Но им очень, очень нужны мои деньги, а значит в этой игре посылать нахуй имею право только я.

Из квартиры мы выбираемся только к девяти.

Я радуюсь, что на мне платье, и отсутствие белья не ощущается так остро.