Переворачиваюсь на спину, подтаскиваю подушку к груди и растекаюсь по ней в позе счастливого морского котика. За окном пасмурно и густой ленивый снег хлопьями.

Про третий раунд Авдеев вчера сказал не шутки ради. Но забыл упомянуть четвертый, который устроил мне в душе. И у этой тестостероновой машины сил в запасе было еще достаточно, просто я вырубилась, как только он уложил меня в постель. Реально, последнее, что осталось в памяти перед сном — его удобная грудь, на которой я распласталась маленьким оладушком.

Я не люблю спать в незнакомых местах, потому что не могу толком расслабиться. В основном просто ворочаюсь с боку на бок и жду, когда наступит утро, начнет ходить транспорт и можно будет свинтить.

С Вадимом я ни разу не проснулась.

Хотя чувствовала сквозь сон, как он забросил на меня руку, и какой приятной была ее тяжесть. Затуманенной множественными оргазмами голове даже казалось, что так я в максимальной безопасности.

Слава богу, утром мой мозг снова в голове, а не между ног.

Я спускаю ноги на пол, жмурюсь — теплый, блин. С подогревом. Дорого-богато, помним-помним. Осматриваюсь. Моя сумка лежит на софе возле кровати. В телефоне — забитый на почти три сотни сообщений чат с девчонками. Бегло пролистываю — трещат о сегодняшнем походе в клуб, обсуждают, предвкушают. Пару раз тэгают мой ник, типа, а куда это я пропала. Пишу коротко: «Не ночевала дома, но я все равно в деле».

И еще — сообщения от Дэна. Двенадцать штук.

Я понимаю, что динамить его сейчас — абсолютно тупейшее дерьмо, но рука не поднимается писать этому мужику из квартиры Авдеева, когда он буквально через стенку. Не понимаю, откуда эта идиотская стыдливость, но сеанс само-психоанализа тоже откладываю.

Беру зубную щетку, косметичку и в душ.

Купаюсь, воображая себя Ариэль с ножками — плещусь и пою в тюбик с зубной пастой, как в микрофон.

Волосы сушу феном и укладываю кудряхи. Подумав, крашу губы красной помадой и оставляю яркий «чмок» на зеркале. Возможно, клининг сотрет его раньше, чем увидит Вадим, но мне по фигу — я просто всегда хотела так сделать. И всегда могла так сделать, но делаю почему-то только сейчас. Плюс один в копилку «разобрать позже».

В комнате без стыда и совести надеваю авдеевский свитер — мне как раз чуть ниже попы. Ныряю носом под ворот, вдыхаю запах. Сжимаю колени. Ругаю себя за то, что подвисаю даже когда говорю себе: «Не залипай, Крис».

Иду в сторону кухни, но немного замедляю шаги, когда слышу его голос.

Он не ругается, не орет, но у Вадима даже обычный разговор звучит как приказ. Мне не нужно подходить, чтобы понять — он по делу.

— …если они хотят продать, пусть откладывают эмоции и не пытаются задрать цену, — бросает в трубку Тай. Пауза. — Нет, под их дудку я плясать не буду. Или входим на моих условиях, или выходим из переговоров и разбиваем по кускам через конкурентов. Я на этом заработаю гораздо быстрее.

Голос спокойный, четкий, как лезвие. У меня по коже пробегает волна мурашек. Это другой Вадим. Деловой. Холодный. В нем ни грамма от того, который натягивал меня вчера весь вечер, кусал за «штангу» и после секса гладил пальцами между лопатками.

Но я точно знаю, что настоящий — вот этот. С ним нужно быть предельно осторожной.

Всегда начеку.

Я иду через зону столовой, останавливаюсь возле высокой мраморной столешницы.

Вадим в одних джинсах, явно не застегнутых, потому что они болтаются ниже резинки белых боксеров. Широкая спина, рельефная, как будто с картинки конкурса «Мистер Олимпия». Волосы чуть взъерошены. Он проходит пальцами по челюсти — побриться не успел, и щетина, наверное, царапается. Меня снова рвет целоваться, почувствовать зуд от его колючек, но я безжалостно давлю в себе эти никому не нужные телячьи нежности.

Авдеев выглядит на миллион. Уверенный, собранный, взрослый. И рядом с ним я чувствую себя… почти не настоящей.

Он замечает меня краем глаза, поворачивается, упирает бедра в тумбу. Разговор не заканчивает, но внимательно изучает, как на мне сидит его свитер. А я поддаюсь утреннему игривому настроению, обхожу столешницу с его стороны, подтягиваюсь на руках и сажусь прямо на нее, упирая ладони в мраморную поверхность. Почти в той же позе, в которой мы вчера дважды трахались. И воспоминания об этом заставляют мои ноги разъехаться шире.

Тай наблюдает. Отдает приказ кого-то там «дожимать», но его глаза уже бессовестно шастают у меня между ног. Я поддаюсь, задираю свитер повыше, ноги еще больше в стороны.

— Ты порвал единственные женские трусы, которые были в этом доме, — говорю без стыда, даже не приглушая голос. Плевать, что у него там важный рабочий разговор. Для себя ничего важного и интересного я не услышала.

— Реши эту проблему, — говорит в динамик Авдеев, пошло трогая меня взглядом между ног. — Жду цифры.