И никакой целительный секс не помог, потому что ни хрена у меня не отсохло.

Мне внезапно становится так страшно, что я теряю равновесие и прислоняюсь к плечу Полины. Она реагирует моментально — обнимает, отводит к столу.

— Все хорошо?! — беспокоятся все трое как будто даже хором.

— Я просто плохо выспалась, — говорю свою любимую дежурную фразу.

— Видимо «Я не ночевала дома» — это только половина горячей истории, — подмигивает Полина.

Я закатываю глаза. Илона тут же сует под нос телефон с кучей наших фото и видео. Она занимается фотографией уже несколько лет, так что может сделать красивый кадр даже на свой старенький айфон. Я получилась действительно хорошо, а на замедленном видео мое тело кажется каким-то нереально сладким.

— Это не наше, — слышу перепуганный голос Оли, и отвлекаюсь от самолюбования. — Мы такое точно не заказывали!

Шампанское появляется внезапно. Холодное, с каплями конденсата. Две бутылки Veuve Clicquot, ведерки со льдом, красивые тонкие бокалы, клубника в разноцветной шоколадной глазури и сахарных шариках.

Официант улыбается:

— От заведения. С пожеланиями хорошего вечера.

— Ничего себе! — Илона разглядывает клубнику, как ману небесную.

От заведения, значит.

Я стараюсь делать вид, что вообще не при делах, хотя их в унисон вздернутые брови, с каждой секундой моего молчания поднимающиеся все выше, дают понять, что отделаться закрытым ртом не получится.

— Только у одной из нас есть машина с водителем от тайного поклонника, — говорит Оля.

— Кто-то из зала, наверное, — дергаю плечами и хватаю клубнику. Зря. Как только сок растекается на языке — в голове тут же расцветают воспоминания о вчерашнем вечере. Свой третий оргазм я очень жадно заедала клубникой.

— Ты давай не отмазывайся, скромняга. — Полина тычет в меня локтем. — Я знаю эти «подарки из зала» — дарители появляются возле стола через секунду.

А я правда не знаю, что сказать.

«Это клуб моего «денежного мешочка»? Тай просил не афишировать.

— Я сказала своему парню, что буду тут, — выбираю максимально нейтральный вариант. — Он просто… ну, любит красивые жесты и впечатлять женские сердца. Оль, скинешь мне фотки и видео?

Когда все это через минуту прилетает мне на телефон, делаю глубокий мысленный вдох и отправляю Авдееву. С припиской: «Спасибо больше за широкий жест, Вадим Александрович».

Я хорошая куколка. Над эмоциями еще надо поработать, но как его благодарить, я знаю.

Бесит только, что уже начало одиннадцатого, а он не отвечает. Ни через минуту. Ни через пять.

— И так, — Полина сама разливает шампанское и сама же поднимает тост, — за нашу Кристину, которая сделала этот вечер еще веселее!

Я пью, но почти не чувствую вкуса.

Вот теперь уже точно понимаю, что Вадима здесь нет. Что он и не собирался здесь быть.

Возможно, предупредил охрану, чтобы за нашим столом присматривали внимательнее.

Мой пальцы непроизвольно крепче сжимаются вокруг телефона, когда он характерно вибрирует «входящим».

Хентай: Отдыхай, Барби. Чек закроют.

И все.

Мои фотки ему как будто до звезды.

Я знаю, что бешусь. Это чувство резкой, как будто рассеченной скальпелем злости, очень хорошо мне знакомо. Он все-таки отвлекся от своей «Лоли-Лори», чтобы ответить? Нашел время между «подходами» к их оргазмам? Как он умеет и может я теперь точно знаю, и двух тёлок потянуть — как нефиг делать, во всех, блядь, отношениях.

У него там так интересно, что сейчас фотки потешной куколки вообще самая не интересная херня на свете? Не заслуживают даже долбаного «большого пальца»?

С досады выпиваю все шампанское в бокале.

Чистым упрямством выдергиваю себя с диванчика, хотя настроение упало до отметки «да пошло оно все!»

— Кто со мной танцевать? — взбиваю волосы руками.

Полина снова «за» и, к моему огромному удивлению, даже тихоня Оля.

Я даю музыке заполнить открывшие в душе кровоточащие раны, хотя понятия не имею, почему они вообще появились. Почему так больно. Почему хочется плакать и попросить включить какую-то долбаную ваниль про неразделенную любовь.

Но закрываю глаза и заставляю себя танцевать.

И это все-таки работает. Не как панацея, как подорожник на открытой ране, но хотя бы так.

Когда возвращаемся за стол, Илона восторженно рассказывает, что на нас смотрели вообще ВСЕ. Оля закатывает глаза: «Все смотрели на Королеву».

А «Королеве» вообще плевать на всех, потому что «королева» проверила телефон — несмотря на выписанный себе же запрет не делать этого до утра — и там все та же выжженная Его Грёбаным Величеством тишина.