Не хочу так.

Не буду.

Не дождетесь!

— Адепт Лисаев?

Черт.

— Ну же, ничего не хотите рассказать о своем напарнике? — Хотя мои глаза все еще были закрыты, я кожей ощутила холодный, оценивающий взгляд. — Смелее. Только представьте, что ждет вас после окончания Академии. Какие перспективы откроются, какие возможности для дальнейшей жизни в Междумирье. Не считаете, что вы как никто заслужили этот диплом? Вспомните об отце. Разве он не желал для вас именно такого будущего?

Услышав последнюю фразу, я вздрогнула. Папа? Хотел, чтобы его дочь стала предательницей? Ну уж нет.

— Магистр Рокл, — неожиданно раздалось тихое. — Мне нужно сделать признание.

— Ирда, зачем? — Второй голос принадлежал нашей старосте. Я приоткрыла один глаз и присмотрелась к двум девчонкам, которые стояли чуть поодаль от остальных актеров. На лицах обеих застыло отчаянье. — Не надо.

— Прости, — слабо улыбнулась напарница старосты. — Но я не могу по-другому. Магистр Рокл, — девушка сделала шаг вперед, — я тоже хочу сказать. Моей подруги на самом деле не существует.

Откровение звучало настолько бредово, что никто из одногруппников сначала не поверил. А зря.

— Она — иллюзия, — быстро-быстро заговорила девица. — Созданная каким-то чернокнижником и наделенная человеческим интеллектом. Она чувствует, как мы, думает, как мы, ее даже можно потрогать, но она не человек.

— Вот как. — Казалось, на мужчину признание не произвело никакого впечатления. В отличие ото всех остальных. Как не пыталась, я не смогла отвести от старосты взгляда. Светлые, немного пушащиеся волосы, пухлые губки, ярко серые глаза с черной окантовкой. Кто бы мог подумать, что эта девчушка — ненастоящая. А между тем, по щекам иллюзии потекли вполне настоящие слезы. Всегда веселая, радующаяся каждому моменту жизни, одногруппница жалобно всхлипнула:

— Я не иллюзия! Отец истратил все силы и магию, чтобы его дочь стала настоящем человеком. Я живая. Живая.

И девушка горько разрыдалась.

На этот раз магистр не стал предлагать бедняжке отомстить. И так было видно, что староста не в том состоянии. Вместо этого он коротко кивнул предательнице и обратился к аудитории:

— Так на чем мы остановились? Ах, да. Что ж, раз адепт Лисаев отказывается поделиться с нами интересными фактами, спросим у его напарника. Адепт Миртэн, как насчет вас?

Тишина стала ему ответом.

— Нет? Жаль. Похоже, следует кое-что вам напомнить. — Лицо мужчины исказила неприятная усмешка. — Процедура отчисления — это не просто вычеркивание имени из списка адептов. Каждому исключенному стирают все воспоминания так или иначе связанные с Академии. Спрошу еще раз. Уверены, что хотите распрощаться со своей памятью? Пожертвовать ею ради чужого человека?

В дальнем углу гаденько захихикали Жинжер с подравшейся парочкой. Ирда изо всех сил пыталась не встречаться глазами со старостой, судьбу которой сама же и предрешила. Эрэн бездумно пялился в одну точку. Казалось, он даже не слышит слов магистра. Из шести пар осталось лишь три: я с Кайлом, Трэвильд с Фрэдом, Веттиниэль с ее молодым человеком. И что-то подсказывало, наше молчание совсем не устраивало ректора.

— Понимаю, — мужчина вдруг тепло улыбнулся. У меня аж сердце в пятки ухнуло от неожиданности и волосы встали дыбом. — Сейчас вам страшно признаться, что выбор очевиден. Ничего, это пройдет. А я помогу каждому сделать первый шаг. Адепт Миртэн, адепт Лисаев, подойдите.

Так и подмывало послать мага вместе с его помощью, но тут я почувствовала, как мою руку отпускают.

— Кайл, ты куда?

— Пойдем. — Напарник даже не посмотрел в мою сторону. — Магистр прав, выбор и впрямь очевиден. Прости, Лисаев.

У меня в буквальном смысле затряслись руки. И губы. И ноги чуть не подкосились, настолько сухо звучал голос брюнета. А это его «Лисаев»...

В голове само собой всплыло воспоминание: Мы с ректором стоим посреди спальни в общежитии.

«Но почему нельзя рассказать о моем секрете друзьям?», — восклицаю я обиженно. Мужчина тяжело вздыхает. В его взгляде проскальзывает жалость.

«Ты настолько в них уверена? Присмотрись повнимательнее».

В глазах защипало от наворачивающихся слез. Неужели опять? Олег, Джулиос, а теперь и собственный напарник. Помотав головой, с силой сжала кулаки и шагнула вперед. Соберись, тряпка! Еще ничего не произошло. Потом страдать будешь.

— Итак, учащиеся, — церемонно обратился к нам ректор, когда я и Кайл замерли напротив комиссии. — Вам больше не удастся отмалчиваться. Каждому придется решить, чего он хочет. Здесь и сейчас. Всего одно предложение отделяет вас от цели. Так кто же.

— Магистр Рокл, позвольте мне сказать, — прервал отца брюнет. И, получив одобрительный кивок, продолжил: — Я знаком с Ником уже три года. За это время мы не только сблизились, но стали практически семьей. Однако пришло время раскрыть самую страшную тайну Академии… — он перевел дыхание. — Уважаемая комиссия, одногруппники. Мой напарник... ест по ночам.