— Тетя Луиса налила мне фанты.

— Видимо, думает, что тебе все еще восемь лет…

Рентеро подошел к бару, выбрал бутылку в форме слезы с этикеткой «Курвуазье XO» — Рейес она напомнила старинный наконечник штороводителя, — налил на три пальца в огромный пузатый бокал и сел рядом с племянницей.

— Ну, рассказывай, что стряслось.

— Ты сказал докладывать тебе, а не инспектору Бланко, если я выясню что-то про Отдел. Вообще-то я не собиралась тебя слушаться, но сейчас думаю, что тебе и правда лучше узнать первому.

— Говори.

— В участке Вильяверде полицейские ведут себя как местные царьки, вымогают деньги у бизнесменов, за взятки смотрят на нелегальную деятельность сквозь пальцы. Даже защищают заведения и конкретных преступников, связанных с проституцией и наркоторговлей.

— Так-так, — протянул Рентеро.

— Но это еще не все. Думаю, они убили журналиста, который стал совать нос в их дела. А потом избавились от трупа проститутки, которую обвинили в этом убийстве.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Я сама помогала им закапывать труп. Не могу сказать где, по крайней мере пока. Они сразу догадаются, что это я их заложила.

Рентеро медленно покачал головой, поцокал языком. К бокалу он даже не притронулся.

— Мне все это с самого начала не понравилось, я Элене так и сказал. Мы заберем тебя оттуда.

— Кто еще в курсе моего задания? Кроме тебя и моих коллег по ОКА?

— Больше никто.

— Точно? Ты не докладывал никому из вышестоящих?

— Почему ты спрашиваешь?

Рейес наконец решилась:

— Мне показалось странным, что в Отделе не соблюдают осторожность. Они не особо скрывают свои мутные дела, как будто уверены, что им ничего не грозит, и… возможно, они правы, дядя. Они под самой надежной защитой в мире: под защитой шефа полиции.

На лице Рентеро отразилось недоверие.

— Их покрывает Гальвес? С чего ты взяла?

— Они мне сами сказали.

— Нет, не могу поверить. Я его знаю сорок лет. Господи, Рейес, что за чушь! Он был свидетелем у меня на свадьбе, а я у него, я крестил его младшего сына. Гальвес… Мы в академии спали на одной двухъярусной кровати: он на верхней полке, я на нижней.

— Но это так, дядя! Поэтому ты не можешь забрать меня оттуда. Я должна оставаться в Отделе, притворяться одной из них, чтобы никто не догадался, чем я на самом деле занимаюсь. Пока я не знаю, насколько сильно в этом замешан Гальвес, но я уверена, что он один из коррумпированных полицейских. И я добуду доказательства.

Рентеро задумался, сделал большой глоток коньяка, посмаковал его во рту, затем проглотил и почувствовал, как напиток обжигает горло.

— Слушай внимательно, — сказал он, не повышая голоса. — Это очень серьезное обвинение. Ходят слухи, что после смены правительства Аурелио может занять пост в министерстве.

— Что ты хочешь сказать? — возмутилась Рейес. — Что нужно его покрывать?

— Вовсе нет.

— Ты сам мне столько раз говорил: нужно вести расследование и выяснять правду, кто бы от этого ни пострадал.

Комиссар встал и угрюмо зашагал по гостиной. Затем остановился и пристально посмотрел на племянницу:

— Ты не рассказывала об этом Элене?

— Нет.

— Точно? Ни Элене, ни кому-то еще?

— Никому. Но, по-моему, инспектор должна знать.

— Даже не думай, Рейес. Нельзя обвинять главу полиции, если у тебя нет неопровержимых доказательств. А Элена ждать не станет, она тут же поднимет шум.

— Но она моя начальница.

— А я твоя семья, — парировал комиссар.

— Что это ты вдруг заговорил о семье? Всегда повторял, что на работе ты для меня комиссар Рентеро.

— Мы семья. Одна кровь. И я прошу тебя: то, что ты слышала о Гальвесе, унеси с собой в могилу. Гальвес — моя проблема, не твоя. Поняла?

Рейес резко встала. Она ждала от дяди совсем другой реакции, но знала: спорить с ним бесполезно.

Оставшись в гостиной один, Рентеро налил себе еще коньяка, на этот раз побольше.

По всей гостиной, на столе и на полу, были разбросаны фотографии, сделанные Мануэлой на ферме Лас-Суэртес-Вьехас, и отчеты о вскрытии. Удалось установить личность только мужчин — Лусио Моралеса и Бласа Герини. Женщины фигурировали в документах как «б/и (без имени) номер такой-то».

Элена пролистала баллистические отчеты; с убийцей все было ясно, но оставалось непонятным, кто вырезал и увез младенцев. У кого был список мужчин, прибегших к услугам суррогатных матерей, мужчин, двое из которых уже погибли? Кто станет следующим? Элена знала: скоро они получат ответ на этот вопрос. Она то и дело косилась на телефон, ожидая сообщения о новой жертве.