— Ты хочешь, чтобы мы ушли? — на улице темно, и я едва могу разглядеть лицо Касса. — Мы могли бы обо всем позаботиться. Тогда ты сможешь остаться с ней.

Вирджил выдерживает мой пристальный взгляд, размышляя.

— Все в порядке, — говорю я, понимая, как ему не терпится это сделать.

Я знаю, что он хочет кусочек Энтони, и я уверена, что он с удовольствием выследил бы его, чтобы заполучить это.

— Ты можешь идти...

— Давай сделаем это, — соглашается Вирджил, отстегивая свой и мой ремни безопасности. — Почему бы вам двоим не зайти и не обезопасить все, а мы войдем, когда вы закончите?

Рен и Касс открывают свои двери. Внутренние фары грузовика включатся, и в зеркале я вижу блеск большого мачете, которое Рен берет с сиденья.

— Все действительно хорошо, — бормочу я, повторяя свои слова. — Я знаю, ты хочешь...

— Я хочу тебя, — утверждает он. — Я хочу сидеть здесь с тобой и ждать, пока они закончат.

Двери грузовика тихо закрываются за Кассом и Реном, и свет снова гаснет.

— Я обещаю, Слоан. Нигде я не хотел бы быть больше, чем здесь.

— Но я думала, ты хочешь... ну, ты понимаешь. Быть собой и схватить его или что-нибудь в этом роде?

Но Вирджил только качает головой и наклоняется вперед, чтобы коснуться своими губами моих.

— Все прекрасно, — говорит он. — Ты важнее любого, кого я хочу убить.

— Насколько это романтично? — я не уверена, что это романтично, но я собираюсь притвориться, что так и есть.

— Это самое романтичное, что у меня когда-либо было. Расслабься, принцесса, — он мягко толкает меня обратно на сиденье; его пальцы щекочут тыльную сторону моей ладони. — Нам просто нужно подождать. Совсем немного.

— Сколько прошло времени?

В тусклом свете далекого уличного фонаря я едва вижу, как он улыбается, откидываясь на спинку своего сиденья. Его рука так и не отпускает мою. Он рисует восьмерки на моей коже, затем переключается на непостижимые узоры. Его глубокие вдохи становятся медленными и ровными в тишине грузовика.

Проходит не больше десяти минут, может быть, пятнадцати, когда его телефон вибрирует на консоли. Вирджил двигается легко, почти лениво, и подносит его к лицу, чтобы прочитать сообщение.

— Хочешь пойти? — спрашивает он, пряча телефон в карман своей толстовки.

Я едва не говорю "нет". Я не хочу уходить. Я желаю остаться прямо здесь и ждать его триумфального возвращения.

Но вместо этого я делаю глубокий вдох и говорю, по какой-то безумной причине:

— Да. Я ... я хочу. Можно?

— Конечно, можно.

Он выходит, и я делаю то же самое, быстро подходя и становясь рядом с ним, когда он закрывает дверь и запирает ее. Все так же быстро я следую за ним, как будто я привязана к его тени и пытаюсь раствориться в ней.

Что касается Вирджила, то он ни разу не замедляется. Он всегда выглядит уверенным в себе.

«Это безумие» - все, о чем я могу думать. Это безумие, потому что мы не проводили полной проверки. Мы не собрали причин или доказательств. У нас нет настоящей причины.

Но вот я здесь, следую за своим парнем, чтобы убить своего отчима.

Должно быть, я чертовски спятила.

Парадная дверь маленького обветшалого дома открывается, и мы просто проходим, как будто нам суждено там быть. Как будто Энтони Мерфи пригласил нас внутрь.

Мои шаги замедляются, и я оглядываюсь, понимая, что это, должно быть, место, которое он снимает. Не может быть, чтобы он купил всю эту мебель за такой короткий промежуток времени. Он также ни в коем случае не украшал это место.

Мы поворачиваем за угол, и мое сердце чуть не падает, когда я вижу своего отчима, привязанного к стулу посреди комнаты. Мебель сдвинута в стороны. Касс и Рен прислоняются к противоположным стенам. Их лица скрыты тенью.

Мой отчим поднимает голову на звук моих шагов.

— Слоан? — выдыхает он, слова немного невнятны из-за распухших губ и сломанного носа. — Слоан, это ты? Вытащи меня отсюда. Скажи им, чтобы остановились!

— Нет, — шепчу я, на самом деле, не собираясь этого делать.

Я продвигаюсь дальше в комнату, глядя на него сверху вниз, в то время как мой желудок скручивается от нервов.

Но я не испытываю к нему жалости. Я нервничаю из-за этой ситуации.

— Я просила тебя оставить меня в покое, — тихо говорю я, тщательно подбирая слова. — Я просила тебя так много раз. Но ты хочешь пойти и угрожать маме, — я качаю головой. — Тебе не следовало приходить и искать меня, Энтони. Тебе нужно было просто выйти из тюрьмы и оставить нас в покое.