Глава 37. Те, кто умеют поджигать дома, — самые милые

Раньше она и сама любила говорить так: «в наше время только серебро надёжно.» Но тогда Чжантай лишь отмахивалась. Деньги, мол, — дело мужское, у мужчин они всегда есть. Стоит ухватить мужчину покрепче — и всё, живи себе без забот. Зачем ей самой горбатиться?

Но теперь, в своём нынешнем положении, она вдруг поняла: а ведь будь у неё припрятано хоть немного, ей бы не пришлось чувствовать себя так беспомощно. Не пришлось бы тревожно соображать, куда идти, не пришлось бы вот так полагаться на Мин И — и теперь ещё думать, как возвращать ей долг.

Она машинально коснулась живота. Глаза вновь затуманились.

Мин И заметила её взгляд, но ничего не сказала. Лишь взяла за руку и повела — сначала заплатить штраф, потом — поставить подпись под показаниями, пройти всю эту утомительную, но необходимую волокиту. А затем, уже у дверей, буквально втащила Чжантай в повозку.

— Мне… с тобой обратно в поместье? — робко спросила Чжантай.

Мин И покачала головой:

— Нет. Я подыщу тебе местечко, где можно будет осесть.

В самом центре города дома стоили бешеных денег, но вот лавочки с пристройками для проживания обходились гораздо дешевле. Они вместе прокатились по городу, присматривая варианты. Мин И специально выбирала место поближе к шумной улице — в окружении людей всегда проще затеряться, и, если что, помощи под рукой больше.

После этого Чжантай с изумлением наблюдала, как Мин И, сжав зубы, достаёт из-за пазухи два золотых слитка и с ожесточённой решимостью вступает в торг с владельцем.

— Ты… собираешься купить это место? — с удивлением спросила она.

Мин И не обернулась:

— А что толку снимать? Купишь — и душа спокойна. Люди туда-сюда ходят, место людное, фэншуй хороший. А если вдруг решишь подзаработать — просто откроешь переднюю лавку и всё.

Чжантай одновременно и растрогалась, и сжала брови. Растрогалась — потому что знала: Мин И всегда была бережливой до жадности, а тут разом выложила такую сумму ради неё. А насупилась — потому что с младенчества была окружена заботой и росла в довольстве, какой ей к чёрту мелкий торг и возня с лавкой? Пусть эта передняя часть так и остаётся закрытой, ей и маленькой жилой комнаты вполне хватит.

Сделка была заключена. Поскольку дом давно пустовал, перевозить туда ничего не требовалось. Получив на руки договор купли-продажи и земельную грамоту, Мин И тут же наняла нескольких крепких парней — привести дом в порядок, расставить мебель, закупить нужное.

Странное дело, когда она ругалась с Сюй Ланем, ни капли обиды не чувствовала. А сейчас, глядя, как Мин И хлопочет, суетится, всё сама, — вдруг защипало в носу.

К наступлению темноты Чжантай уже лежала на постели в задней комнате нового дома.

На столе остался мешочек с тремя тысячами серебряными монетами, которые Мин И оставила ей на первое время. Свет свечи отражался от монет, заставляя их таинственно поблёскивать. Чжантай смотрела на них… и наконец не выдержала — расплакалась в голос.

Мин И вернулась в усадьбу, и повсюду слуги смотрели на неё с едва скрытой жалостью.

Что уж тут поделаешь — в мире Цинъюнь женщины без мужчины словно без воздуха. А такую, как она, да ещё опозоренную перед всеми — кто вообще станет выручать? Жалкая судьба. Никто и не знает, что с ней будет дальше.

Она же — напротив — вела себя вполне в духе, плача на людях и возвращаясь в Лючжаоцзюнь, будто сама трагедия в человеческом облике, до последней капли выжав жалость из всех встречных.

Но стоило ей войти в двери, как оказалось — за столом в зале кто-то сидит.

— Д-а-а? — с удивлением приподняла она бровь. —Господин?

Сквозь переменчивый свет и тень Цзи Боцзай обернулся к ней — правильные черты, чёткий взгляд. На нём всё ещё был тот самый алый шёлковый халат, что он надевал в Хуа Мань Лоу — с лёгким шлейфом аромата пудры с фувэньцзы (малина).

Мин И едва заметно сморщила нос.

— Что такое? — он был внимателен, уловил малейшее движение и тут же фыркнул. — Уже и господина брезгуешь?

— Что вы, господин, — она глуповато хихикнула, прикрывая за собой дверь и подходя к нему. — Тётушка Сюнь говорила, что вы вернётесь не раньше, чем через полмесяца. Я… просто удивлена, вот и всё.

Удивлена — и с таким выражением лица? Такого Цзи Боцзай ещё не видел.

Он хмыкнул, усмехнулся и, протянув руку, обнял её за талию, легко притянув к себе:

— И`эр, вчера ты выдала отличный спектакль.

Она сразу прильнула к его плечу и спросила вкрадчиво, словно мурлыкая:

— А господину понравилось?

— Очень, — с усмешкой произнёс он. — Потому и поспешил вернуться, взглянуть на тебя. Не ушиблась ли где?

— Я же знаю, господин не любит, когда у меня хоть царапинка, — с гордой лукавинкой она моргнула. — Как же я посмела бы пораниться? Только вот глаза после слёз горят, будто сухим огнём жжёт. Если бы господин мог…

…добавить ещё пару золотых слитков — было бы просто чудесно.