Он говорил, как близкий друг, но в голосе слышалась тревога.

— А теперь, выходит, дело окончательно зашло в тупик. Следов нет, зацепок нет… Ты поосторожней. Наследник из рода Ян — горячая голова, обязательно полезет к тебе с претензиями.

— Пустое, — небрежно отозвался Цзи Боцзай. — Его юношеская энергия «юань» мне не интересна.

Юань — внутренняя энергия, что пробуждается в особых техниках. Но для Цзи Боцзая такие всполохи юношеской силы были не более чем ветер в камышах.

— Да, ты прав, — Янь Сяо усмехнулся, но в глазах у него промелькнула тень. — Из всех, кто когда-либо заслуживал твоего внимания, был разве что тот отпрыск из рода Мин — из Чаояна. Вот это был человек…

Он вздохнул:

— Жаль только, куда он теперь пропал — никто не знает.

Глава 19. Наследник рода Мин

Наследник семьи Мин — имя, которое в Шести городах знали все без исключения. С юных лет он обладал мощной юань, и уже в двенадцать, будучи всего лишь начинающим бойцом, выступал от лица Чаояна на арене турнира «Собрания Цинъюнь». Семь лет подряд он участвовал в состязаниях и неизменно побеждал. За все эти годы не нашлось ни одного достойного соперника. Единственным, кто хотя бы приближался к его уровню, был Чжэн Тяо из Фэйхуачэна.

Но в этом году всё изменилось.

На последнем турнире «Собрания Цинъюнь» Цзи Боцзай разгромил Чжэн Тяо вчистую — победа была сокрушительной, без малейшего шанса на сопротивление. Шесть городов ахнули. Публика замерла в предвкушении — ведь теперь, казалось, ничто не может помешать великой дуэли: Цзи Боцзай против наследника рода Мин.

Но…

За три дня до начала решающего боя Чаоян внезапно объявил об отказе от участия в турнире. И тут же, словно в водовороте тайн, наследник Мин бесследно исчез.

Толки не стихали: одни уверяли, что юноша пал жертвой заговора, другие — что Чаоян попросту испугался и не захотел выставлять своего гения против Цзи Боцзая, чтобы не потерять лицо.

Слухи множились, но одно оставалось неизменным: с того дня наследник рода Мин больше не появлялся. Будто канул в небытие. Будто растворился в воздухе. И что бы ни говорили — сам род Мин с тех пор хранил полное молчание. Его имя не звучало. Его как будто не существовало вовсе.

Хотя формально Цзи Боцзай и стал «некоронованным королём» прошедшего турнира «Собрания Цинъюнь», Янь Сяо считал, что тот всё же чувствует неудовлетворённость. Ведь настоящей схватки с таким противником, как наследник рода Мин, так и не произошло. А позже его место в турнире и вовсе заняли какие-то сынки из знатных домов города Му Син — жалкое подобие настоящих бойцов.

— Зачем вообще вспоминать его? — Цзи Боцзай щёлкнул языком с досадой. — Жалкий трус, сбежал с поля боя, даже взглянуть мне в лицо не осмелился.

— Да может, у него просто не было выбора, — пожал плечами Янь Сяо. — Ты же знаешь, в Чаояне внутренний двор кишит интригами. Кто знает, какие причины были у него. Такой талант, такой уровень — разве бы он добровольно сдался, если бы не вынудили?

— Кто ж его знает, — с ленивой насмешкой отозвался Цзи Боцзай, опуская очередную фишку на доску. Чёрные камни с глухим щелчком рассыпались по полю. — Может, дело вовсе не в интригах. Может, он просто понял, что уступает мне не только в юань, но и в красоте. Устыдился и не захотел стоять со мной рядом.

Янь Сяо поморщился, закатив глаза:

…Во всей Поднебесной трудно найти кого-то столь же самовлюблённого.

Он только вздохнул и молча продолжил партию. С Цзи Боцзаем спорить было бесполезно.

После того как несколько придворных лекарей были найдены мёртвыми, дело оказалось в тупике. Ни улик, ни подозреваемых. Это вызвало беспокойство во внутреннем дворе, и охрану усилили в мгновение ока.

Во время ритуала жертвоприношения стража стояла в несколько рядов, и на каждом шагу проводился досмотр. А когда настал день пиршества, на котором должны были присутствовать члены императорской семьи, охрана стала почти нерушимой. Каждую танцовщицу обыскивали, каждое блюдо предварительно пробовали, и даже приглашения выдавались строго по одному на человека, и их подлинность проверялась.

Мин И сидела напротив Чжантай и слушала, как та изливает душу, непрестанно вздыхая:

— Зачем нас вообще сюда тащат? Всё вокруг — одни надменные знатные лбы, будто мы тут просто для фона. И как назло — танец, что выдал фаньсы юэфан, невероятно сложный! Я уж полмесяца учу, а всё не выходит…

Говоря это, Чжантай искоса поглядывала на Мин И, надеясь, что та подхватит разговор, пожалеет, приободрит. Но Мин И будто и не слышала её жалоб, только спросила:

— Управляющий сказал, ты опять приболела? Что с тобой? Лекарства пьёшь?

Чжантай закатила глаза и надула губы:

— Что за болезнь — ты и сама знаешь. Стоит подуть ветру — я уже кашляю. Уже полмесяца сиплю, как поломанная флейта. Старые отвары — только ими и спасаюсь, пока ещё держусь.

Сказав это, Чжантай внимательно вгляделась в Мин И:

— Слышала, ты теперь на особом счету… Что же вдруг вспомнила обо мне? Решила повидать старую подругу?

Мин И опустила ресницы, голос её зазвучал мягко, даже немного устало:

— На особом счету… Это всё пустое. Вспышка, не более. Как там жизнь на самом деле — знаю только я. Вот появилось немного свободного времени — и решила тебя навестить.