Древо-зверь орёт и валится на бок. Раненый в разум, но ещё брыкается. И тут его окутывает магия Тьмы. Чёрные хлысты и плети, затем присоединяются ещё и лианы, а также каменные путы — всё налетает сразу, со всех сторон. Сотня Мастеров-дроу подоспела, маяча в стихийных доспехах. Надо же, лорд-губернатор не пожалел спецов. Химериэль, похоже, до сих пор обижен за тот маленький инцидент с его носорогом, которого я заставил потоптать его хозяина. И решил показать мне свою армаду. Сотня Мастеров. Вот уж не думал, что у Багрового Властелина такие резервы просто так пылятся в Примолодье, и их можно отрывать без потери для боеспособности армии. Ведь война с огромонами же на горизонте.

Древо-зверь плюхается в пыль, хрипит. Я и сам бы с ним уже справился. Он ослаб сильно от моего ливня. Повалил бы, приручил, и делов-то. Но мне важно было посмотреть, на что способны эти дроу-«экзаменаторы». Вот и посмотрел. Впечатлило? Ну, да. Талантливые, зато и мне теперь понятно, как строить оборону тавров.

— Велите своим людям отойти, — бросаю вышедшему вперёд дроу, видимо, Семирелю. — Мне надо его утихомирить.

— Как скажете, король, — хмыкает дроу, но явно ему интересно, что я буду делать.

Сотня Мастеров отступает по его сигналу. Я ментальными щупами обхватываю разум древозверя и заставляю уснуть. Вдали от Сада он слабее, и это даётся без труда.

Семирель подходит, важно, грудь колесом: — Мы, конечно, доложим Багровому Властелину, что помогли вам приручить этого энта.

Я ухмыляюсь: — Ага. На здоровье. Пишите, как хотите.

Главное — я увидел этих Мастеров в деле. С кем моим таврам и многоруким придётся биться. Это дорогого стоит.

Настя, стоящая неподалёку, по мыслеречи ворчит: — Что этот серокожий несёт?! Связали уже сваленного, а сколько бравады! Ты же уже почти победил, Даня! Они ведь точно себе припишут всю славу!

Я посылаю жене ментальную улыбку, а то ишь как разволновалась: — И пусть. Мне нужно было увидеть, как они работают. И понять, как пройти их демонстративные бои. А признание Багрового Властелина… да он и так меня признаёт, куда он денется? Я ведь энта оживил впервые за сотни лет.

И тут на гребень холма подъезжают Гагер и Гюрза. Появляются на своих шестилапках, разинули рты. Видят лежащего в анабиозе энта и в шоке.

Леди и лорд-дроу пришпоривают лошадей и подъезжают ближе.

— Что… это… такое?! — Гагер аж поперхнулся.

— Да так, одного энта оживил, — я лениво поясняю. — А вы-то чего явились, лорд и леди?

Гагер, через силу натягивая свою фальшивую ухмылку: — Мы пришли посмотреть, как вы пройдёте экзаменационные бои, король Данила.

Я качаю головой: — Боюсь, вас ввели в заблуждение, лорд Гагер. Никаких экзаменационных боёв не будет. Лишь демонстративные сражения. Я не состою в гарнизоне Примолодья и согласился на них исключительно по личной просьбе вашего лорда-губернатора. Он переживал, что моих людей может быть недостаточно для охраны Молодильного Сада. Я решил развеять его сомнения из добрых побуждений.

Семирель тут же встревает: — Тогда приступим, король Данила, как только вы сможете.

— Конечно, — киваю на дремлющего древозверя. — Только сначала мои люди уберутся.

Усадьба Мстиславских, Москва

Трубецкой сидел в тускло освещённой гостиной у Мстиславского, разливая по бокалам крепкий, терпкий напиток, от которого в нос сразу било сладковатой горечью. Лицо у него было недовольное, губы поджаты. Новости от Паскевича откровенно раздражали его, и боярину не терпелось поделиться с соратником по Семибоярщине. Раз ему такую свинью подложили, то и он так же поступит!

— Руслан Русланович, ты явился ко мне пить, что ли? — недовольно спрашивает Мстиславский.

— Нет, не пить. Борис Семёнович, слушай… — начал Трубецкой, отпивая и закусывая. — Мне тут нашептали… Паскевич задумал великое дело. Собирается уничтожить тавров Филинова с помощью Острова Некромантов, ни больше ни меньше. А самое вкусное — он предлагает присоединиться. Мол, когда начнётся мясорубка на Боевом материке, мы тут, на месте, добьём Данилу. Ну, ты понял.

Мстиславский нахмурился и взглянул на боярина злобно. — И зачем ты мне это нахрен сказал?! — процедил он сквозь зубы. — Теперь я тоже посвящён. Тоже стою перед выбором. А я, между прочим, не просил!

Трубецкой ухмыльнулся злорадно: — А почему это я должен один мучиться? Давай вместе думать, а? Вдвоём-то веселее.

Мстиславский вздохнул. Боярин залпом опрокинул бокал, с грохотом поставил его на стол и тяжело обхватил голову руками.

— Да пошло оно всё к чертям… — выдохнул он в голос, срываясь на ругань. — Нахрена ты мне вообще рассказал, Трубецкой?! Теперь я должен рассказать Охранке, а иначе буду изменником! Но если расскажу, то упущу возможность покончить с Филиновым, которого, между прочим, не задушишь, не убьёшь, и не факт, что у Паскевича вообще что-то выйдет! Трубецкой, сволочь ты этакая! Мне своих проблем, что ли, мало?! Вот нахрена!