Потому он и не боялся выбираться под свет звезд, чтобы убить еще больше фоморов. Потому он и услыхал очень знакомый перестук молота в ночи. Тогда он сказал Хельгу Биргеру, своему заплечнику:

— Работает кто-то из шахтеров.

— Пф! Да уж не Граббе, — понимающе хмыкнул Биргер, прислушиваясь. — Дилетант какой-то.

И хирд снова устремился в погоню, без устали топча землю стальными сабатонами. Найти и уничтожить! Кхазад аи-мену!

Их было два десятка, закованных в броню, до зубов вооруженных воинов, с цельнометаллическими щитами с бритвенно-острой кромкой… Они убивали на своем пути каждого фомора, жестоко и с выдумкой, ибо гнев подгорных воителей был велик, а месть — справедлива. Полсотни тварей напало на рудник, и половину из них прикончили хэрсиры в ходе погони, Но в ярости своей они забыли об осторожности, и заколачивая гвозди в лапы очередного чудища, вдруг обнаружили, что со скал по их души спускается не меньше сотни фоморов — кровожадных и неплохо вооружённых!

— В круг, в круг! — закричал Гарм Рукастый. — Отступаем в долину, там должен быть путь вниз!

И они отступали и сражались, поражая извечного врага боевыми молотами и широкими тесаками, кромками щитов и твердыми кхазадскими головами, закованными в стальные шлемы… Кровь лилась рекой, отрубленные конечности тварей, мерзкие головы, размозженные мощными ударми, и искаженные скверной тела устилали весь путь небольшого хирда от места нападения к спасительному потайному ходу в подземелья. Шаг за шагом они пробивали себе дорогу.

Однако чудовищ было больше, много больше чем храбрых, но усталых хэрсиров. И то один, то другой воин оказывался выхвачен из плотного строя, и фоморы набрасывались на него и топтали ногами, и рвали на части, сдирая доспех.

— Время умирать, — констатировал Гарм Рукастый, когда бестия с длинными извивающимися щупальцами вместо верхних конечностей обвила его молот и рывком выдернула из рук.

Тесак и щит — не то оружие, с которым можно победить орду монстров! И насупились гномы, и приготовились броситься в последний натиск, чтобы перед смертью у порога дома унести с собой в могилу как можно больше мерзких отродий, но…

— И-и-и-и-ха!!! — раздался дикий крик, и с фоморы на миг замешкались.

Еще бы не замешкаться! С горки несся вниз фургон, запряженный двумя мулами, из-под копыт которых летели искры. Крыша фургона натуральным образом горела синим пламенем, на козлах восседал долговязый ортодокс в шапели и с пылающим ярким огнем мечом в руках…

Резко дернулись поводья, мулы заревели, фургон пошел юзом — и ударил бортом в толпу фоморов, одновременно разбрызгивая жидкое пламя на спины, головы и конечности чудовищ. Многоголосый вопль разнесся над долиной…

А потом Гарм Рукастый, который, кажется, передумал умирать, увидел, как высокий воин сиганул с козел прямо в середину ошеломленных фоморов и пошел хлестать их своим огненным мечом, прорубая настоящую просеку в их рядах. Его спину прикрывал какой-то коренастый боец с мечом и щитом — он действовал не менее эффективно. Чудища гибли одно за другим!

— Навалимся, братцы! Ай-ой! — воспряли духом хэрсиры.

— Ай-ой!!! — и ударили, сминая уже и не думающих атаковать, чудищ. Хирд заработал как одна большая мясорубка, ободренный неожиданной подмогой, полетели ошметки фоморской плоти…

Враги были обращены в бегство и бежали прочь из долины, бросая увечных и раненых. Подгорные воители валились с ног, обессиленные: даже двужильных гномов доконала эта безумная схватка. В вертикальном положении оставался только Гарм Рукастый, ибо — вождь и принц, и невместно встречать неожиданных союзников валяясь ничком.

— Всем — териака, Габи! — сделал широкий жест рукой высокий воин и снял с себя шапель, давая свободу гриве черных как смоль волос. — Мулам — двойную порцию. И, если можешь, потуши уже это пекло на крыше!

Из фургона появилась премиленькая мистрисс — такая, что даже усталые гномы как-то активно зашевелились, набрала полный рот какой-то зеленоватой жидкости из стеклянной колбы и — п-ф-ф-ф-фы-ы-р-р-р-р! — распылила состав на фургонный тент, а потом сказала:

— Тьфу, какая ужасненькая гадость! Надо, может, лимончика добавить, для вкуса?

Огонь меж тем совершенно унялся, так что мистрисс принялась реализовывать первую часть плана — поить животных и бойцов чем-то из фляжки.

Воин меж тем по очереди обходил поверженных фоморов и отделял им головы от тел — тщательно и со знанием дела.

— Нужно сжечь их всех, — сказал он. — Ёррин, надо нарубить дров или насобирать валежника, у нас собой нет ни земляного масла, ни ворвани…

Его соратник согласно кивнул, и сдернул с себя обычную железную шапку, так что хэрсиры Подгорного Царства увидели перед собой своего соплеменника — татуированного и лысого.

— Ёррин? Ёррин Сверкер?! — с большим удивлением констатировал Гарм Рукастый. — Ты?

Лицо легендарного вождя клана изгоев-Сверкеров вдруг озарила самая счастливая улыбка из всех возможных: