— Зачем пришла?

— Уточнить полномочия. — Разжимает руку и кладёт помятые (случайно) документы на стол старпом. Женщины пересеклись глазами, капитан, осознав, что ей завидуют, специально доворачивает голову так, чтобы заколка была прямо перед носом помощницы. У Аукай нервно задергался левый глаз. «Почему она, а не я!» — кричала в себе старпом, разглаживая ладонью мятые края бумаги. — Здесь несколько экстренных ситуаций: от нападения республики, неизвестных и тех, с кем мы собираемся торговать. Пропишите план действий на каждый из случаев, опишите действия с пленными, направленность переговоров и время…

— Время? — переспросила капитан.

— Да, время: дни, месяцы — сколько нам ждать вашего возвращения. Это важно, если форт возьмут в осаду, или враг ударит по нам с такой силой, что придётся бежать в джунгли и скрываться в них до вашего похода. Зная время, мы всегда сможем разжечь сигнальные костры. Путём передачи сигналов предупредить об опасности, болезни и… ну, вы поняли.

— Сделаю. — Читая дальше, капитан находит ещё один интересующий её пункт. — Что за «Политика ассимиляции»?

— Ну, это такая политика в отношении местных мужчин и…

— Я знаю, что такое «ассимиляция», старпом! — рявкнула капитан. — С кем ты собираешься её проводить?

— Да я-то в общем и не с кем, но вдруг там у наших девочек подвернётся возможность, или в них кто-то влюбится. А там и до детей недалеко, сами знаете, любовь…

— Короче, трахайтесь хоть с ежами, но чтобы даже не намёка на насилие или агрессию. Ясно?!

— Так точно, капитан Стелла Марис. — Засияла улыбкой старпом.

— Мне не нравится твоя довольная рожа. — Женским сердцем чувствуя, что та что-то задумала, произносит капитан.

— А мне она очень нравится! Разрешите идти? — Специально дразня ту, кто вот-вот на месяцы отбудет и перестанет, наконец, ей мешать, спрашивает Аукай.

— Идите… — Тяжело вздохнув, вновь вернулась к работе капитан.

Лишь только Аукай покинула каюту, как её наигранная, состроенная специально, чтобы разозлить капитана, улыбка тут же сползла с лица. Мужчина перед ней, этот Агтулх Кацепт Каутль, был тем, кто позволил ей вновь влюбиться, испытать забытые чувства. И вновь, когда она вот-вот могла заняться улучшением своего положения, построением светлого будущего, о котором так мечтала, на пути встала эта зеленоглазая проблема. Сначала она украла у неё повышение и корабль, затем мужчину, мечту её жизни. Грусть, тоска, ревность и обида одолели старпома; уперевшись спиной в стену и обессилевая от отчаяния, она сползла по стене вниз. Задница её ударилась о пол, голова уперлась в колени, которые руками женщина и охватывает, застывая в позе, схожей с позой эмбриона.

— Капитан, я тебя ненавижу… — Тихо, едва слышно, проговорила старпом, мыслями погружаясь в мир собственных фантазий, в котором не существовало выскочки Стеллы Марис.

На другом конце полуострова. Форт Республики Рагозия. Палаты адмирала.

— Итак… Крысиния, твоя тактика и выбранный подход, наконец-то, принесли плоды. — Задрав высоко рог, хвалила свою помощницу адмирал Глатческо. В словах её была лишь доля искренности; остальное — фальшивое и нарочное, прилюдное восхваление. На успех авантюрной миссии с заходом в джунгли мало кто ставил, особенно когда в делах предложили использовать загадочных пленников. Однако стоило лишь показать одной из пленниц блеск золотых монет, а после свести с коварной крысой, как тут же дела приобрели феноменальный по местным меркам успех. Впервые с грандиозной победы на пляже республике таки удалось не просто одолеть врага на его же территории, но и устроить ему ловушку, западню. В результате которой часть врагов попала в плен, часть убита, а меньшая часть смогла удрать. За последние недели республика несла колоссальные потери: в одних лишь боях за подход к источнику пресной воды безвозвратно потеряно убитыми и искалеченными около семидесяти солдат. И это только ради установления контроля за источником воды. Если бы они не захватили доступ, не прорвались и не укрепились, вся экспедиция стояла бы на грани срыва.

— Благодарю, мой адмирал. Хотя считаю эту победу нашей с вами общей заслугой. — Приняв лесть как подобается, ответила Крысиния. — Теперь, обзаведясь пленниками, узнав маршруты вражеских патрулей и время, когда они ходят, побед станет ещё больше. Мы сможем просачиваться в их земли, минуя стражу, строить засады на путях патрулей, а также можем попытаться устроить набег на…

— На форт Кетти? Это безумие. — Говорит кто-то из капитанов. — У них там наши пушки, картечь, войско, которое по численности, уже наверняка, превосходит наше. Я смело могу сказать, что они гораздо дольше обдумывают то, как сжечь наш последний форт. И у них на это шансов в разы больше, чем у нас и армии пройти по их территории незамеченными.

— Думаю, капитан Гобра права. — Говорит адмирал. — Победа — это хорошо, но спешка сейчас неуместна и подобна смерти.

На слова адмирала Крысиния склоняет голову и садится на своё место. Она хотела ударить по форту не армией Рагозии, а теми, кто был у её личном подчинении. Несколько верных ей, подкупленных чав-чав, уже просочились в войско Кетти, исполняя роль шпионов, готовых открыть ворота. Естественно, Крысиния никому о них ничего не говорила, предпочитая оставить этот козырь на потом, когда все «самые умные потерпят неудачу», и вновь ей придётся тащить «груз победы» на себе.

Адмирал Глатческо поднимается со своего места:

— Сейчас первостепенной задачей для нас служит первый потерянный форт, а также освобождение из плена наших солдат. До республики дошли вести о наших неудачах. Палаты представителей в ужасе и истерике ищут спасения в сложившейся ситуации. Высока вероятность, что исправлять наши неудачи придёт кто-то ещё из числа стран Коалиции.

— Но адмирал, если Рагозия сообщит им маршрут через Мертвый пролив, мы потеряем единственную возможность нажиться на богатствах местных, придётся делиться!