— Да, согласна, Вера отличная самка, даже Добрыня её недолюбливает, — согласилась с подругой пернатая. Видать, они все тут недолюбливали Добрыню, и если кто-то соглашался с тем, что он проблема, тотчас приписывали это существо себе в друзья, добавляя тысячу-пятьсот очков к уважению.

Тяжело вздохнув, оглядев всех собравшихся, я поднялся из-за стола, поблагодарил старух, а после, узнав, что все темы оговорены, пообещал заняться всеми делами завтра, а сегодня…

— Сегодня твоя работа ещё не окончена, — говорит та, что с перьями у ушей. — Олай обещала мне внуков, а у старшей с этим проблемы — ни о чём, кроме охоты и метания копий, говорить не хочет. Сегодня я пришлю её к тебе, сделай, что должен, Агтулх Кацепт Каутль, в твоих интересах чтобы она как можно скорее дала наследство, иначе будешь работать со всеми моими дочерьми, пока обещание Олай не сбудется.

Взглянув на Олай, вижу, как та, стоя с хмурым лицом, едва сдерживает улыбку. Эта птица, она и вправду думала, что обременяет меня? Ха, да я был готов благодарить её за столь интересный, новенький и ещё неопробованный в этом мире подарок.

— Как Агтулх Кацепт Каутль, призванный помогать и объединить народы Федерации, я выполню обещание, данное Олай, — высоко задрав нос, говорю я. — А теперь покиньте мой шатёр и приведите избранную!

Дама очень странной внешности, по приказу своей заботливой курочки-мамочки, прибыла ровно в срок. С темнотой, вместе с алкоголем и закусками. Вообще, традиция напиваться в полупраздничные и праздничные дни как-то совсем уж не вовремя прижилась у народов Федерации. Да, разумеется, так можно было избавиться от стресса, но с другой стороны, женский алкоголизм не излечим. Хотя вряд ли тут дойдет до алкоголизма, ночников-то круглосуточных с безлимитом по выпивке нет. Вся алкашка — драгоценный трофей, позволить который себе могут только старшие чины. И естественно, все они не хотят пить в одиночку, а тянут это пойло ко мне. Поэтому тем, кто первым сопьется, скорее всего, буду я.

— Агтулх Кацепт Каутль, имя мне Нортпух, прибыла по велению…

— Знаю-знаю, заходите, раздевайтесь. — Словно врач на приёме, велел я.

Прибывшая дама отдалённо напоминала Рабнир. Так же имела белый то ли мех, то ли пушок, а с ними рельефный пресс и подтянутую грудь. Даже золотистые глаза имели схожесть. Единственное что, у медоеда они как у зверя, как у кошки, а у этой — вполне себе человеческие. Усадив ту на свою кровать и выпив бокал вина, было дело собирался приступить к выполнению задачи, как меня внезапно прервали.

— Вы ведь видите меня впервые, вам не противно?

— Я делаю это для сохранения единства. Чтобы старейшины были довольны, не ссорились и не переживали из-за ерунды, сосредоточившись на более важных задачах.

Девица, повесив нос, тихо произнесла:

— Значит, противно. Давайте поступим так, сделаем вид, что всё прошло хорошо. Я доложу матери о своих чувствах, о ощущении жизни внутри. Не стану принуждать вас, использовать как другие. Я Нортпух, дочь тех, кого, как и ваш народ, некогда небеса лишили крыльев и выгнали с небес. Я выше этих низменных чувств и не стану принуждать столь «женственного»(типа сильного) самца, отказаваться от собственного счастья и…

Рукой ей прикрыл рот, толкнул на кровать, а после завалился верхом на неё.

— Если это единственное, что тебя волнует, то раздвигай свои красивые ножки. — Говорю я, губами коснувшись её шеи. — Ты мне не противна, ты величественна, грациозна, честна. — Следом за шеей, опустившись чуть ниже, зубами коснулся кончика соска. Пальцы мои шаловливые проникают в пещерку. С этой статной, гордой, сильной воительницей я был ласков и нежен. Осыпая комплементами, шалил внутри её, вызывая непристойные звуки, стоны, пробуждавшие внутри меня самого страсть. Эта пташка оказалась гордой, и от гордости её пострадал ум. Привыкшая вести себя со всеми сурово, в руках моих она растаяла, будто упавшая на горячую ладонь снежинка. Когда я зажал её руки над головой и целился, она выглядела растерянной, покорной, неопытной и стеснительной, словно это был её первый раз. Лишь на мгновение, перед тем как мой член проник в неё, я задумался: вдруг она и вправду девственница? Тугая и горячая, она зажмурилась, когда головка обо что-то уперлась. Снизу, из щелочки её, показалось пару капелек крови. На мгновение я запаниковал. Может быть, это именно я ей был противен как представитель другого вида? Заметив мою слабость, проявившую себя в удивлённом лице, Нортпух вырвала свои ручки из моего нежного захвата, обхватила меня за пояс и кувырком подмяла под себя.

— Ты уже понял, да? — Сидя сверху, с красными от смущения щеками и серьёзным взглядом, проговорила пташка, — Матери ни слова.

— Зачем ты её обманывала, говоря, что спишь с самцами?

— Затем что я выше низменных инстинктов. Я Нортпух — воин, стремящийся заслужить у богов право вернуться в небо! Я не животное, и соитие, дети, оседлая жизнь только задержат моё возвышение!

Вот как. Очередная прешибленная, верящая в какие-то надуманные идеалы и мечтающая летать как птица. Мне и вправду не стоило трогать её, теперь она всю жизнь будет винить меня в том, что я лишил её чести, а без неё боги никогда не дадут ей крылья. Ну или что-то в этом роде.

— Извини. У тебя великая цель, а я поступил бесчестно, завалив тебя на кровать. — Говорю я, глядя в золотые глаза.

Подавшись вперёд, свесив надо мной свои молочные холмы, Нортпух спрашивает:

— То, что ты сказал обо мне, о моей мечте, о теле, ты правда так думаешь? — Её лицо замерло всего в двадцати сантиметрах от моего. Грудью своей я чувствовал щекотливые касания её торчащих сосков. Ощущая её горячее тело, чувствуя сильные ноги поверх живота, сильные и в то же время мягкие кисти, вжавшие в кровать мои руки. Ещё и это сногсшибательное тело, фигура, голос.